Северные окраины города располагались на склонах холмов, дорога шла под гору, и пеший путь стоил изрядных сил. Шагали вдоль двухполосной скоростной дороги Ришикеш, которая перекинулась изящным мостом с широкими опорами через русло реки и протянулась дальше на север. Здешние кварталы не отличались многолюдностью даже во время праздника, людей на пешеходной дорожке было не много, и Эрик успевал фокусировать внимание как на прохожих, так и на проносящихся мимо автомобилях. Вот навстречу показалась двойная фура, которая, рыча двигателем и пыхтя черным дымом, тяжело вкатывалась в город. Интересно, где на здешних узких улочках найдется подходящее место, чтобы припарковать это чудовище? Эрик на всякий случай просканировал содержимое обоих кузовов: мороженное мясо, контейнеры с рыбой, прочие продукты питания. Шофер – обычный работяга, никакого опасного негатива. За фурой следовала легковушка – старенькая вольво, – груженная доверху капустой и картофелем; несколько ящиков с фруктами привязаны к крыше автомобиля обтрепавшейся веревкой. Водитель – старик. Чист. За перегруженным вольво показался белый фургон с голубой надписью «Чандра и братья. Транспортировка мебели. Дешево», водитель – молодой бородатый парень с намерениями самыми благостными; похоже, глубоко верующий человек, радеющий за единоверцев. Фургон совершенно пуст. За ним два мотоцикла, на седлах тоже молодые ребята, бедно одетые… ну-ка стоп!
Эрик замер как вкопанный и резко обернулся вслед проехавшему мимо белому грузовичку. Тотчас вернул ботов в кабину. Какого черта у водителя оружие? Так, вот оно, в правом кармане куртки… что это… ага, глок. Заряжен. В другом кармане две запасные обоймы с полным боекомплектом. Благостные намерения?!
– Что случилось? – обернулся Седой, который успел оставить напарника на несколько шагов позади. Он вернулся, подошел к Эрику вплотную, проследил за его взглядом, но не обнаружил ничего странного во въезжающих в город машинах и грузовиках. Оторопел, когда корректор повернул к нему расширенные в испуге глаза.
– Что, говори же?! – почти вскричал Седой, схватив Эрика за рукав.
– Тревога! – тихо ответил Эрик вслух и по менталке.
В подвале царили сырость и зловоние от лопнувшей канализационной трубы. Бетонный пол, покрытый слоем мутной густой слизи, коварно скользил под рифлеными подошвами резиновых сапог. Две лампочки на поросшем плесенью потолке светили вяло, тускло, по углам прятались тени, примеряя на себя пугающие образы и навевая воспоминания о страшных ифритах и гулях, которыми полнилось воображение многих детей Востока.
Джафар окинул зловонный подвал удовлетворенным взглядом, приметил низенькую дверь в дальней стене. Чтобы добраться до нее, пришлось прохлюпать по отвратительной жиже через все помещение. Достал ключ, отпер замок и толкнул дверь. Открывшаяся комнатка напомнила небольшую кладовую; возможно, когда-то много лет назад ею и была. Теперь же стала обиталищем пауков, тараканов и плесени. Однако размера она оказалась самого подходящего: в ней прекрасно поместится Око Всевышнего. Старания Латифа достойны похвалы, решил Джафар и запер дверцу. Да, подвал жилого дома не самое лучшее место для подрыва заряда, как объяснил Халед, поскольку часть энергии будет рассеяна и поглощена ограниченным пространством, однако потеряется лишь малая часть. Того, что останется, хватит с лихвой, чтобы враги ислама получили заслуженную кару.
Когда он поднялся из подвала на поверхность, свежий воздух принес долгожданное облегчение, позволив вздохнуть полной грудью. Зловоние засело в ноздрях и выветрилось не сразу, но Джафар не обратил внимание на такую мелочь. Все казалось незначительным в сравнении с тем, что произойдет в течение ближайших часов. Он поднял лицо к усыпанному яркими звездами небу и прочел быструю молитву. Расплата близка, язычники скоро предстанут на Божьем суде и ответят за свои прегрешения и преступное неверие.
Джафар улыбнулся. Звуки ситар и индуистские завывания отчего-то больше не раздражали, как было еще пару дней назад. Осознание близящегося наказания, которое будет ниспослано на головы врагов, приносило удовлетворение и спокойствие. Он знал: все делается верно, и Аллах на его стороне.