Выяснение обстоятельств провала завершилось тем, что Анджеле предложили выйти в долгосрочный отпуск. Она решила не спорить и принять предложение, но, поразмыслив пару дней, явилась на прием к президенту и положила на стол заявление об уходе. К ее удивлению (а в последствии и к облегчению), мистер Крамп возражать не стал и незамедлительно подписал приказ об увольнении после окончании срока отработки, который благополучно завершился вчера. Сообщив о своем предстоящем уходе подчиненным, она запретила дарить себе прощальные памятные подарки или устраивать вечеринки в свою честь. Все пять лет на должности советника по чрезвычайным ситуациям отложились в ее памяти как пласт времени, вырванный из жизни, как года, о потере которых она сожалела. Отмечать их подарками или вечеринками представлялось в высшей степени неуместным. О том, чем ей приходилось заниматься в течение этих лет, она просто не желала вспоминать. Анджела лишь сухо попрощалась со своей командой экспертов и прочими сотрудниками и направилась к выходу. Улыбнулась на прощанье Мэттью и постаралась не обращать внимание на его странный взгляд, который приметила, когда она, сжимая в руках картонную коробку с личными вещами, шла к двери. Все это – офис, должностные обязанности, сотрудники, Мэттью – теперь принадлежало прошлому и должно было остаться там навсегда.
Существовала еще одна важная составляющая ее жизни, которую Анджела после недолгих колебаний твердо решила оставить в прошлом. В конце февраля она сообщила Джеймсу о своем намерении развестись. Ее слова вызвали целую лавину лицемерных переживаний и фальшивого огорчения с его стороны, а когда ему удалось выдавить слезы, Анджела оказалась просто потрясена актерскими способностями мужа. Чтобы утешить его безмерное горе, она пообещала отказаться от прав на недвижимое имущество, однако решила забрать себе большую часть имевшейся на счетах наличности. Это помогло, слезы высохли. Анджела молча и бесстрастно выслушала его заверения наладить семейную жизнь, обещания проводить больше времени с семьей и клятвы не давать поводов для ревности (читай, тщательнее скрывать следы измен). Когда Джеймс наконец закончил, она предложила назначить дату развода на тридцать первое марта. Возражений не последовало. Поскольку всё решили без споров и конфликтов, удалось убедить суд ограничить время на раздумье одним месяцем. Труднее оказалось объяснить причины ухода детям, особенно младшему. Однако уверенность в их смышлености не позволяла Анджеле сомневаться, что период детского возмущения, негодования и отторжения рано или поздно сменится пониманием и принятием решения матери.
Когда дела с работой и семьей были утрясены, Анджела приступила к главному и самому приятному: села за компьютер и купила авиабилет Вашингтон – Санто-Доминго в один конец. Вылет в четверг, первого апреля в четырнадцать тридцать. Имея на счету почти миллион долларов, на Доминикане можно не беспокоиться о хлебе насущном в течение долго времени, а дальше… дальше что-то придумается.
И вот тот самый день наступил. Ранним утром, не в силах больше ворочаться в постели в бесплодных попытках уснуть, она поднялась и отправилась в душ. Затем плотно позавтракала, решив не стеснять себя в желаниях. Надоело сидеть на диете, устала от здорового питания. Жизнь так коротка и мимолетна, и в ней столько всего необыкновенного, чудесного и радостного. В том числе и вкусная еда.
Сытая и довольная, она выкатила чемодан в прихожую и остановилась у зеркала. Оглядела себя с ног до головы. Ее посеревшее от седины каре элегантно обрамляло одутловатое лицо. Голубые глаза, окруженные сеточкой заметных морщин, смотрели весело и беззаботно. Сиреневые мешки под глазами и набрякшие веки вида почти не портили – ведь красивая улыбка на тонких губах компенсировала многое. Она считала, что в коротких джинсовых шортах и легкой белой майке выглядит молодо и привлекательно. Возможно, она права и получит шанс убедиться в этом, когда достигнет конечной цели своего путешествия – сказочного пляжа в окрестностях Пунта Чана. Того самого, который навсегда оставил след в ее душе.
Она решила уехать не прощаясь. Да, некрасиво, зато искренне. Свободная от всего и всех, сбросившая всю прошлую жизнь, как змея кожу, Анджела выпорхнула из дома. Чемодан, ручку которого сжимала в руках, шумно катился следом. Такси ждало у самых дверей, водитель встретил учтивой улыбкой, любезно уложил вещи в багажник и открыл перед пассажиркой дверь.
Прощай, прошлое, и здравствуй, будущее!
Машина отъехала от дома, выкатила на дорогу и помчалась в сторону вашингтонского международного аэропорта имени Даллеса. Припаркованный на обочине голубой форд завел двигатель, вырулил на дорогу и поехал вслед за такси, стараясь не приближаться слишком близко, но и не выпускать его из виду.