Верещагину удалось добиться экстренного контакта со своим руководством, которого сорвали с важных международных переговоров. Он доложил начальству всю последнюю информацию и заверил в надежности источника. Затем состоялся пятиминутный диалог, во время которого Верещагин несколько раз упоминал имя и отчество своего собеседника.
Софья покосилась на Эрика, подмигнула ему, променталила:
«По ходу, я знаю, кто его непосредственный начальник».
«Да, я тоже догадался».
«Хорошо, что дело на высшем контроле. По крайней мере, препон не будет».
«Хотелось бы надеяться».
Наконец Верещагин разъединился и обернулся с переднего сиденья, обнажил зубы в довольной ухмылке.
– Дали добро! – объявил он. – Выпускаем ваше НЛО.
Эрик показал большой палец, выговорил по-русски с сильным акцентом:
– Большое спасибо!
– Да не за что, – отмахнулся полковник. – Не позволим наших гостей размолотить ракетами. Не выйдет!
– Надо отпускать срочно, – поторопила его Софья, – ракеты могут ударить в любой момент.
– Ну, не в любой, – возразил капитан Воронин, – это не так просто, взять и с ни того ни с сего без приказа запустить «искандеры». Но вы, конечно, правы, тянуть нет смысла.
– Уже набираю, – успокоил всех полковник.
Он созвонился с Малышевым и приказал немедленно отключить «Молоток», тот подтвердил приказ и пообещал исполнить, как только прибудет в свой кабинет, где в сейфе заперт операционный пульт управления – планшет в коричневом портфеле.
Однако, несмотря на то что удалось выполнить главное, тревожное предчувствие надвигавшейся катастрофы не оставляло всех сидящих в машине. Американцы затеяли безумную игру, и их необходимо остановить. Освобождение зонда будет первым шагом. В течение часа или двух зонд выпустят, но пугало и настораживало отчаянное стремление американцев, не взирая ни на какие последствия, уничтожить пришельцев. Они-то понятия не имели, что если б им это удалось, то погибли бы не инопланетяне, а восемь землян. Противник этого не знал – следовательно, намеревался уничтожить именно пришельцев. Почему? За что? Это просто не укладывалось в голове. Безумие!
Минивэн с мигалками ловко маневрировал между автомобилями, которые и так старались побыстрее убраться с дороги. Эрик устал и был голоден. Последние несколько часов прошли в беготне и эмоциональных обсуждениях планов американцев, о которых удалось выведать с помощью миниботов; те проникли по секретным каналам связи в базы данных ЦРУ и других американских спецслужб. Эрик обратил внимание на ментальный интерфейс чипа, на нем тревожным желтым цветом горело 39 % – индикатор оставшегося заряда батареи. Радовало и обнадеживало то, что в ближайшее время зонд вновь начнет функционировать, и тогда проблема энергоснабжения исчезнет, а вместо нее появится канал связи с леймами – станет легче. Пришельцы помогут, и больше не придется чувствовать себя одиноким и покинутым, брошенным один на один с массой жутких проблем и с тяжелейшим грузом ответственности. Скоро, очень скоро станет легче. Сердце ликовало и пело – близится избавление и конец злоключениям.
Эрик покосился на девушку, та мирно спала, прислонившись головой к оконному стеклу. Видимо, усыпили бубнеж полковника в телефон, шум дождя и шелест колес о мокрый асфальт. И, конечно, усталость. Вот кто больше всех страдает и устает, причем сразу за двоих. Захотелось накрыть ее, укутать в одеяла, оградить ее сон и покой от всех невзгод и опасностей, только чтобы ей было хорошо. Но Эрик усилием воли заставил себя думать о другом, совсем не хотелось обжигаться и наблюдать, как еще одна мечта, не успев даже оформиться в призрачный замок, рассеивается и исчезает под напором реальности. Что их связывает кроме нескольких дней знакомства, пусть даже при столь экзотических обстоятельствах? Да ничего, они даже толком друг друга и не узнали. А что Софью связывает с Глебом? Как минимум ребенок, которого она носит под сердцем. А еще два года совместной жизни. И, конечно, чувства, об отсутствии которых Софья, кстати, никогда не заявляла.
Кончай тупить и повзрослей, сказал он сам себе и отвернулся к окну. За стеклом, раздваиваясь в бегущих каплях дождя, проносились легковые машины и грузовики, фонарные столбы и указатели, вывески реклам и дорожные знаки. Далекие дома высились в стороне от шоссе и сияли множеством окон, похожих на рой светлячков, выстроившихся в ровные ряды. Машину трясло и покачивало, светлячки то взлетали, то усаживались в линию друг за другом, чтоб через мгновение взлететь вновь. Они вертелись, кружились, складывались в знакомые образы, которые возникали и сливались, плавно перетекая один в другой. В конце концов оформились в горбоносый профиль с каштановой челкой, острым подбородком и высокими скулами. Профиль медленно повернулся анфас, выразительные карие глаза из-под темных волос смотрели сквозь ливень и ночь пристально, требовательно, словно ожидая чего-то…
– Эй, ребяты, подъем! – зычный голос полковника заставил вздрогнуть и разлепить веки. – Грузимся в нашу «корову» и дуем в Питер, бегом, бегом!