Высоко в пасмурном небе, под самыми свинцовыми тучами, кружила огромная птица. Растопырив широкие крылья, она реяла на воздушных потоках, планировала то выше, то ниже, высматривая добычу далеко внизу. В какой-то момент она, сложив крылья, понеслась камнем вниз, но в последнее мгновение выровняла траекторию, пролетела горизонтально пару десятков метров и опустилась на край утеса. Птица была крупная, хищная, с нависающим над зоркими глазами хохолком и широким, грозно загнутым книзу клювом, с большими острыми когтями и огромными могучими крыльями. Птица тревожно оглядывалась по сторонам, затем замерла, словно изваяние. Ее острый клюв стал вытягиваться и обретать очертания крупного человеческого носа с горбинкой, хохолок превратился в коричневую челку, морда оформилась в красивое женское лицо с высокими скулами. Тело и лапы деформировались и вытягивались, превращаясь в стройное женское тело, а коричневое оперение сменилось длинным свободным платьем того же цвета.
Возникшая девушка медленно повернула грозное лицо анфас, улыбнулась, тихо промолвила:
– Пора просыпаться…
Эрик открыл глаза, видение пропало, и на его месте возник мутный, нечеткий, но знакомый образ. Эрик сфокусировал взгляд, образ приобрел очертания Софьи, которая сидела в кресле и сосредоточенно всматривалась в телефон, время от времени пролистывая пальцем электронные страницы.
Он посмотрел по сторонам и обнаружил, что находится в незнакомом помещении. Оно выглядело как жилая комната и обстановкой напоминало стандартную гостиную в типовой квартире. Вдоль стены слева высились шкафы со стеклянными дверцами, за которыми ровными рядами стояли книги. У противоположной стены громоздился на невысокой тумбочке телевизор с плоским жидкокристаллическим экраном. Под потолком висела небольшая старомодного вида люстра. Два широких окна, задернутых тюлевыми гардинами, пропускали много дневного света. Эрик напряг память, пытаясь вспомнить, где находится. Обстановка незнакомая, он, очевидно, не у себя дома и, конечно, не на гиперонике. Что это за квартира? И откуда здесь Софья? Или я у нее дома? Но как?!
В это мгновение воспоминания нахлынули одним гигантским, сбивающим с ног потоком, словно прорвавшая плотину река, и завертели, закружили в стремительном водовороте недавних трагических событий. Они всплыли в памяти одно за другим, а вместе с ними – страх, ужас, испуг, отчаяние.
Эрик невольно застонал, Софья вскинула на него глаза и расцвела радостной улыбкой. Отложив телефон, с трудом вылезла из глубокого кресла, подошла, держась за живот, и присела на край кровати.
– Ну ты мастер храпеть, – покачала она головой, словно и правда восхищалась его уникальными способностями. – Нос вроде маленький, а какие рулады выделывал…
Эрик слабо улыбнулся и спросил, с трудом двигая вялым, тяжелым языком:
– Где я?
– В Луизиане, – серьезно ответила девушка. – Сейчас лимонада принесут.
Он воззрился на нее, непонимающе хлопая рыжими ресницами.
– Расслабься, ишь, губу раскатал. Это не Луизиана, это Питер, и ты у меня в гостях, – задорно подмигнув, объяснила она, потом добавила: – Ты же обещал вечером зайти, помнишь? Правда, не уточнил, каким именно вечером.
– Помню… а ты обещала торт с пеканом…
– Не надо ля-ля, с пеканом я не обещала, только с вишней. Вон на кухне стоит. Вставай, идем чай пить.
Эрик попытался откинуть тонкое летнее одеяло, но ощутил невероятную слабость в мышцах. Показалось, что оно весит не меньше центнера.
Софья заметила трудности, великодушно разрешила остаться в постели, даже взбила и приподняла подушку, и сказала, что все подаст прямо сюда. Будучи не совсем уверена, можно ли человеку после многодневной комы чай с тортом, решила, что, если возникнут проблемы, боты справятся с задачей.
Эрик, однако же, от сладкого отказался и принялся потягивать мелкими глотками горячий ароматный чай.
– Что со мной случилось, расскажи? – попросил он. – Помню только, что в меня стреляли, ранили, а потом… потом ничего не помню.
– Не ранили, а убили, – беспощадно поправила Софья. – Шесть выстрелов в упор, после такого не живут. Но боты тебя вытащили с того света… хорошо, что тот урод не в голову стрелял, а то никакие продвинутые леймовские технологии не помогли бы.
«Ну почему же, – встрял вдруг знакомый голос, – зависит от степени разрушений в мозговых тканях».
«Ида, это ты? – радостно воскликнул Эрик и обратился к Софье: – Ты тоже ее слышишь?»
Та кивнула.
«Да, это я, – ответили на том конце. – Прости, что не смогли вовремя помочь. Если честно, мы оказались не готовы к такому развитию событий. Недооценили человеческую изобретательность и находчивость в применении агрессии. Слишком поздно поняли: происходит что-то нехорошее, и тогда начали синтезировать второй зонд, чтоб отправить его на разведку, или на выручку. Он был уже на полпути к Земле, когда связь восстановилась. Софья была первой, кого мы услышали. Мы очень сожалеем, Эрик, что позволили такому случиться».