Ависен же продолжал сверлить своим жутким взглядом собеседника и думать о том, о чём вовсе не хотелось думать. «Столько проблем из-за одного рыцаря»?.. Из-за Ланмилленар! Столько проблем из-за неё, не из-за рыцарей, и не из-за ограбления, и вообще — все проблемы мира меркнут по сравнению с ней! И это ясно всем, всем до единого соратникам, от глупых запуганных волчат до матёрых зверей, готовых растерзать зарвавшийся молодняк и за меньшее. Но никто не тронет Ланмилленар, никто даже за глаза упрекать её не решится. Никто не произносит очевидной правды. Молчит и сам Ависен. Как сильно ни хотелось бы кричать. Стоит только протесту подняться против леди-волчицы, стоит брату оскалиться на брата — и стае конец. Он не должен этого допустить, любой ценой.
— Доступ к отчёту о допросе мятежника для рядовых эри будет открыт через день.
— Почему так поздно?
— Потому что данные нуждаются в перепроверке.
— Значит, там что-то интересное выяснилось, так-так… — Преследователь потёр ладони.
— Да уж, скучать не придется, — Ависен деловито покрутил в руке серый карандаш на цепочке — он носил его под браслетом для удобства, вместе с маленьким блокнотом, когда приходилось помногу записывать на ходу. — Стой, куда пошёл. Ещё один вопрос: как продвигаются поиски тюремщика?
— Безрезультатно. Может он сбежал? Понимаешь, не выдержал обстановки…
Ависен надул губы, словно подобное предположение звучало для него оскорбительно. На самом деле, он бы не удивился… Но верить в это не хотелось.
— Мастер Выслеживания ещё советовал каналы мятежников проверить. Может, пока данные перепроверять будете…
— Одно слово нелепее другого.
— Но мы весь город прочесали. Просто так никто не исчезает.
— Это значит, что кто-то не договаривает.
Ажурная коридорная дверь отворилась с щелчком, и Ависен вздрогнул — как он не заметил, что к двери кто-то подошёл?! Надо больше спать, видимо — переутомление плохо сказывается на профессиональных качествах. Ещё более странным было то, что он упустил из внимания не просто чьё-то присутствие, а присутствие самой Ланмилленар — не почувствовал её едких духов, не услышал шелеста плаща по полу — настолько он был поглощён мыслями о том, где сейчас Менгидир.
— Воистину, до чего таинственное дело, — защебетала леди, обмахиваясь большим розовым веером и распространяя волны очередного нестерпимо сладкого аромата. — Никто не может просто взять и исчезнуть, тут наш брат абсолютно прав.
— Тебе что-то известно? — встрепенулся Ависен.
— Возможно…
— Возвращайся к работе, — он толкнул подчинённого, тот отошёл, ладонью рассёк воздух, отдавая честь, и немедленно скрылся из виду.
Ланмилленар лёгким прогулочным шагом направилась к выходу на балкон. Отсюда открывался чудесный пасторальный вид на лазурный сад, плотной стеной окружающий почти каждое строение в дворцовом комплексе. С моря дул холодный горьковатый бриз, и приносил некоторое облегчение, развеивая ауру удушливого парфюма.
Ланмилленар сложила веер, поправила дамскую сумку на поясе, облокотилась на высокое ограждение и вперила пронзительный взгляд в супруга. Под балконом сновали слуги — спешили обслужить компанию советников Солтрина, празднующих грядущую победу над Алинором. Леди наслаждалась пребыванием в обществе даже на некотором отдалении от такового. Откинув голову, она ласковым голоском пропела, так и не дождавшись вопроса:
— Что ж, дорогой муж. Значит, ты ищешь своего любовничка? Какая наивность…
У Ависена похолодели руки. Он сразу понял, о чём будет этот разговор, но всё его существо вопило: «Нет, нет, ты ошибаешься», хотя какая тут может быть ошибка…
— А я предупреждала тебя в прошлый раз… И в позапрошлый раз тоже. Ты совсем не ценишь своих мальчиков, если раз за разом даёшь мне повод жестоко убить их, — голос Ланмилленар понизился и вместо обычной музыкальной плавности, речь разделилась на острые, как осколки стекла, и тяжёлые, как камни, слова. — Хочешь знать, как он умер? Твой рыжеволосый паренёк, трепетный и ничтожный, как кролик в клетке со змеёй? Это было прекрасно. Истинное наслаждение. Особенно для Мелирота. Я давно обещала разрешить ему кусать от освежеванного живого тела — да вечно ситуация требовала каких-то иных методов. Никакой магии, никаких ядов — только нож и острые зубки. О, сколько было крика поначалу… А мольбы… О, как он умолял пощадить его! И звал на помощь… тебя, дорогой мой, тебя, единственного. Сорвал глотку до крови, и все равно повторял твоё имя… Шёпотом. Под звук разрываемой плоти. Как романтично! Должно быть, он верил, что ты придёшь… Как глупо, не правда ли?
