Несколько меров торжественно вскинули руки, включая Верховного Юстициара. Большинство напряжённо обдумывало предстоящие события.
— Если принц Селонтарион считает, что это будет легко, то он, к большому несчастью, заблуждается, — негромко, но отчётливо произнёс Высший Альдарх, и собрание обернулось на него разом. — Я уже вижу порицание и упрёк моему недоверию в глазах молодого поколения. Юный принц делает ставку на перспективы, в которые искренне верит. Я же говорю, что нет ничего ненадежнее веры в будущее.
Ответ юного принца не заставил себя долго ждать, и дерзость его поразила всех, независимо от занимаемой позиции:
— В таком случае если представители старого поколения желают упорно цепляться за прошлое, закрывая глаза на наше будущее — они могут встать и уйти. Прямо сейчас. Желательно, очень, очень далеко.
Волна беспокойства всколыхнулась среди собравшихся, но глядя на то, как быстро успокаиваются советники, как просто все смиряются с наглостью Селонтариона, Римайлия не смогла молчать.
— Как ты смеешь, Селон?! Кто ты такой, чтобы упрекать Высшего Альдарха? Уверена, что он хотел поделиться мудростью, которую ты безрассудно рубишь на корню!
Селонтарион отбросил с лица чёлку, открыв выделенные чёрным большие глаза, и пробежался взглядом по каждому из присутствующих, затем остановился на сестре.
— Кто я? Я принц Алинора. А этот достопочтимый мер? Он реликт, стоящий на пути возвращения Алинору полноправного могущества. Но не стоит беспокоиться — он немедленно покинет собрание, ибо весьма сожалеет о сказанном. Подумать только — альдарх, отрицающий веру! Сейчас, в столь тяжёлые времена, когда вера — в будущее, в победу — это первое, что поддерживает и объединяет нас. Это определённо какое-то чудовищное недоразумение, о котором нам стоит немедленно позабыть.
— Думаю, юный принц прав, — старый священник встал со своей лавки, распрямил скрипучие плечи и бросил прощальный взгляд на Селонтариона. — Не в моем праве — указывать вам, и не моя задача — стоять у вас на пути. Я вернусь к тому, что умею делать лучше всего.
— Молиться молча и не высовываться из Монастерии, — принц властно указал на дверь.
Римайлия рванулась к лекторскому возвышению, внутри у неё кипела гремучая смесь праведного гнева и стыда за поведение брата. Добежав до невысокой лестницы она, однако, встала как вкопанная, уткнувшись в пристальные взгляды из-под чёрных капюшонов, как в стену.
— Это… просто немыслимо! Я не стану смотреть на то, как вы попираете традиции, как огульно вы распоряжаетесь властью, данной нам правом наследования!
Селонтарион повернулся вполоборота, демонстрируя презрение, затем принял царственную позу и, глядя сверху вниз, терпеливо дождался продолжения речи. И продолжение последовало:
— Я, принцесса Римайлия Аэлуна Нимдэйвен Аэ-Кериран Хиделия Илнарана, открыто заявляю о своем несогласии с политикой принца Селонтариона и его талморского совета, и официально объявляю о создании оппозиции при Дворе Алинора! Желающие присоединиться ко мне в моём стремлении оградить Благословенный Остров от тлетворного влияния Талмора во главе с моим тщеславным братом, могут высказаться прямо сейчас!
— Кхм, сестра… Мы тут говорим о начале войны, а не о создании новых политических партий.
— А я не стану дожидаться, пока ты изволишь собрать следующий совет! Сапиархи тоже не будут дожидаться — уверена, они читают моё прошение уже сейчас. А что до войны — она нужна тебе для воплощения твоих планов! Мы все — лишь инструменты для тебя! Неужто вы не понимаете? — Римайлия воздела руки над головами собратьев. — Он хочет сыграть на ваших чувствах! Убедить вас в том, что бездушная машина правительства может править Алинором от его лица! Это неправильно! Такого не было и не должно быть никогда!
— Я понимаю твоё желание убедить господ в том, ты лучшая кандидатура для трона, но ты выбрала неправильное время для агитации, — вкрадчивый голос Селонтариона раздался за спиной Римайлии, совсем рядом, буквально у плеча. Она продолжала стоять, воздев руки, и ждать, ждать хоть какого-то отклика, хоть одного утвердительного жеста — хоть какой-то поддержки. Но прошла минута, и собрание не шелохнулось. В отчаянии принцесса попыталась выхватить в рядах аристократов Великого Альдарха, но он уже неслышно покинул помещение, она даже не заметила, когда.
— Если ваши высочества позволят, — нарушил тишину вежливый голос одного из талморцев, — мы должны перейти к решению более насущных практических задач.
Римайлия сжала дрожащие губы.
— Проще было отправиться в Лабиринты, — шепнул Селонтарион ей на ухо. — Намного проще.
…
