Вот теперь в выражении глаз Талайниана что-то неуловимо изменилось, но лишь на какую-то секунду, затем бесстрастная маска вновь легла на лицо. Ланмилленар продолжала:
— Насколько нам известно, там около трёх десятков солдат, и конечно же, они не представляют угрозы Лилландрилу в прямом противостоянии… Куда сильнее нам угрожает факт их преданности Алинору! Понимаешь ли ты, рив-командующий, что это означает? Что мы пригрели врага под боком и позволяем ему спокойно существовать! Это недопустимо!
— Конечно, Орден Тринимака подчиняется Рыцаря-прародителю в Алиноре… — Талайниан сложил руки на груди и поднял подбородок. — Но это не значит, что Гильдия Защитников, о которой, как я понял, идёт речь, принимает хоть какое-то участие в делах Ордена. Они обязаны следовать исключительно целям своего нанимателя, они могут вообще не поддерживать связи со столицей годами…
— А могут и поддерживать! Что за детский лепет! Я требую отнестись серьезно к моим словам. Быть может, тебе что-то скажет имя Феранви Яростной…
Губы Талайниана сжались в белую линию, а густо накрашенные брови надвинулись на глаза. Ланмилленар ликовала — примерно такой реакции она и ожидала.
— Теперь тебе понятно, чем именно я так обеспокоена? Более про-алинорски настроенной персоны среди так называемых свободных рыцарей представить просто невозможно. Мало того, что она врёт нашим посланникам в глаза, выказывая исключительное презрение к власти Лилландрила в регионе, ни во что не ставит Ависен’эри, так ещё и содействует распространению столичной тирании!.. Именно она и её жалкая гвардия ответственны за наш провал в преследовании Вайнаха и его сообщников!
— От меня-то что требуется? — выдавил из себя Талайниан.
Ланмилленар чуть повернулась в пол-оборота и задержала взгляд на заострённой сережке, которую он носил все время, сколько его знали при лилландрильском дворе. Тень от длинных завитых ресниц превращала прикрытые глаза Ланмилленар в мрачные провалы с мерцающими в глубине хищными огоньками. Талайниан нахмурился ещё сильнее.
— Учитывая, что тебе и твоей армии теперь суждено перехватить нашу цель в Алиноре, и всё по вине противозаконных действий твоей бывшей сослуживицы… Ты мог бы сделать самую малость для Ависен’эри — отправить часть своей армии в карательное наступление! И снести к Дагону ничтожную базу Защитников вместе с Синерином! Продемонстрировать дух братского сотрудничества, готовность решительно отвечать на дерзость, и тактическую проницательность… А также… — Ланмилленар взмахнула ресницами, чуть повернувшись к оставшимся в зале фрейлинам и аристократам, которые очень внимательно слушали разговор. — Также это прекрасная возможность ещё раз подтвердить свою преданность Лилландрилу. Просто исключительная возможность… Ты ведь не хотел бы, чтобы кто-нибудь, например, Ависен’эри, ставили под вопрос твердость твоих убеждений… Хм?
Талайниан смотрел на собеседницу немигающими глазами. Сейчас бы заняться подсчётом, сколько раз она успела оскорбить его за один разговор, но все его мысли теперь занимало участие в деле Феранви, и то, насколько богатая почва для манипуляций, оказывается, есть у жены Ависена.
— Нет, это исключено, — наконец выпалил Талайниан. — Определённо, нет. У нас другие приоритеты. У нас нет лишних ресурсов. Это война, и наша армия готова отправляться в Алинор, не могу же я просто отделить от неё часть и отправить сражаться на другой фронт! Вот это было бы воистину тактически недальновидно. И к тому же, с такими вопросами сначала полагается обращаться к Верховному Кинлорду, я же буду следовать тем интересам, которые он посчитает важнейшими для своего королевства.
— Вот как… О, я обязательно обращусь. Я просто хотела довести до сведения рив-командующего важнейшие данные внешней разведки, — леди слащаво улыбнулась. — И я рада, что была услышана.
Кинлорд Солтрин же делал вид, что ничего не слышит, хотя речь Ланмилленар раздавалась даже за дверью. Он наконец-то дописал послание и окликнул Талайниана. Тот нехотя оставил леди наедине с чувством собственной непревзойденности и склонился над документом. В послании было три строки, всё остальное место на листе занимало полное имя кинлорда, имена его предков и перечисление его титулов. Выводя свою подпись буква за буквой, Талайниан постоянно посматривал на Солтрина, пытаясь уловить его отношение к услышанному, но всё тщетно — глаза кинлорда не выражали ничего… абсолютно ничего.
…
Птичьи трели сменились звоном разбитой посуды и досадливым мурлыканьем хаджитки, которая очень любила тот зеленый кувшин с темно-красной полосой орнамента. Серьезнее этого инцидента в Синерине ничего не случилось за весь день. Серая пасмурность постоянно сменялась волнами яркого света, капли дождя высыхали на крыше беседки быстрее, чем успевали падать вниз.
Алианоре находил очередной повод сбежать от разговора и увернуться от прикосновения теплой руки Аэнеля быстрее, чем тот успевал подобраться ещё хоть немного ближе и узнать хоть немного больше.
