— Что за нелепость? — Селонтарион откинулся в кресле и приложил пальцы к щеке. — Будь это правдой, ты бы уже превозносила меня, а не позорила свою семью и не скандалила на каждом собрании, словно брошенная любовница, одурманенная собственным ядом!
Римайлия поколебалась. Действительно, подумала она, если бы он выкрал кольцо для себя, то ни в каких советах уже не было бы и нужды. Если легенды об артефакте были правдивы, он наверняка уже заставил бы всех без исключения ползать перед собой на коленях.
— Даже если его у тебя нет, ты сам распустил эти слухи, чтобы спровоцировать Солтрина начать войну первым!
— Дорогая моя! — Селонтарион сжал руки сестры в своих, но она тут же вывернулась из хватки. — Уверяю тебя, это всё плоды богатого воображения лилландрильцев, мне не пришлось ничего додумывать за них.
— Не верю, что ты к этому не причастен…
— Позволь намекнуть грубее, раз ты не понимаешь иначе, — из речи Селонтариона исчезла всякая безмятежность и мягкость, и теперь он заговорил, как строгий отец, готовый наказать шаловливое дитя по всей строгости. — «Двор Алинора» — очень обширное поле для игры смыслов. Первые лица двора — это мы. И положа руку на сердце, если уж кому из нас и нужно Кольцо Воодушевления, то определённо не мне. Что такое? Ах, смотрите, какое удивлённое лицо! — Селонтарион состроил комичную гримасу, передразнивая сестру.
— Да как ты смеешь даже предполагать такое?! — Римайлия оттолкнулась от столика, за которым сидел ее брат, сдвинув столик к нему. — Я никогда не ввязалась бы в столь грязную авантюру, никогда стала бы нарушать перемирия, подвергать безопасность и репутацию королевства угрозе!
— Разумеется, я-то не сомневаюсь в незамутненности и благородстве твоей души… Но иные члены Совета Мудрых могут усмотреть логику в таком предположении… как и Сапиархи, на поддержку которых ты так надеешься. Поэтому… выбрось из головы эти пустые обвинения, пока они не обернулись против тебя.
Римайлия не могла поверить. «Против неё»… Всё против неё!
— Кстати, — как ни в чём ни бывало продолжал Селонтарион, — много ли соратников присоединилось к «оппозиции принцессы Римайлии»? По моим данным, ни одного… но вдруг мои данные ошибочны?
Никакой ошибки не было, и они оба знали об этом. Чёрная обида едкой смолой текла по венам Римайлии, пульсировала в висках и застилала взор.
— Эх… Рима… Оставим это. Ты сама не своя от этих переживаний. И мне больно на тебя смотреть, — Селонтарион взял книгу со столика и отложил на соседнее кресло. — Лучше позови Милейну обратно, и давай развлечемся вместе…
— Ты ещё успеешь развлечься на талморском ложе с моим неостывшим трупом!..
— Если бы я хотел твоей смерти…
— Какое милостивое одолжение! Мой собственный брат до сих пор не убил меня, только потому что не видит во мне опасного соперника!
— О, что ты — только из глубоких чувств…
— У тебя нет никаких чувств! — Римайлия перешла на крик, звонкий, отчаянный. — Ты — бесчувственный, порочный, беспринципный предатель!.. — её голос сорвался. — С меня хватит!..
Она выгнула спину и с размаха толкнула ногой столик для чтения — Селонтарион едва успел выскочить из кресла и отойти на шаг, когда столик опрокинулся и с грохотом повалил кресло. Соседнее кресло перевернулось от следующего удара и упало на бок, затем настал черед настольной вазы, стойки для одежды, золотой ширмы…
— Хватит! Довольно! — вопила Римайлия, громя всё вокруг себя. — Ты уничтожил всё, что нас связывало!
— А ты решила уничтожить мою комнату? — Селонтарион увернулся от книги. — Если тебе это поможет, конечно… — мимо пролетела ещё одна книга, на полке их было много. — В чём я сомневаюсь…
— Замолчи! Не хочу тебя слышать! Не хочу тебя видеть! — Римайлия перестала разбрасывать красочные тома и остановилась у двери, отбросив свои шикарные косы за спину. — Ничего из этого больше видеть не хочу!
Задыхаясь от ярости, она выбежала в коридор, хлопнув дверью так, что зазвенел витраж напротив, и понеслась вперёд, не думая, не глядя по сторонам, хотя слуги уже позвали стражей на шум. Римайлия спустилась на этаж ниже, оттолкнув от себя встревоженную фрейлину, затем ещё ниже… И ни один предмет декора не избежал её разрушительного внимания. Единственное, чего хотела принцесса сейчас, это найти выход. Хоть какой-нибудь. Она покинула дворец через боковую гостиную, оставив за спиной недоумевающих придворных, их ассистентов и охранников, а также разбитые стекла, растоптанные цветы на полу, сорванные гобелены, разбросанные статуэтки и всё, до чего дотянулась.
Селонтарион изящно присел и поднял с пола первый том «Легенды первооткрывателей Этериуса».
— Да, дорогая Рима… Тебе очень повезло, что это всё, на что ты способна… — выражение пронзительно синих глаз его было печальным, почти трагическим.
— Так ведь не может продолжаться вечно? — важно спросила Милейна, кутаясь в шаль. — Ты уверен, что не стоит изолировать её от двора?
— Пока меня успокаивает, что она самоустранилась.
— Это ненадежно. Она, скорее всего, вернётся.
— Скорее всего, она вернётся уставшей и сломленной. И возможно, тогда я смогу примирить её с ситуацией.
