Яблоко показалось Аэнелю совершенно безвкусным, несмотря на то, что такое количество специй могло отпугнуть даже данмера. Свернув на полпути с дороги к поместным стенам, парнишка быстро преодолел пустырь, заросший травой, и приблизился к естественному саду камней, образующих какую-то причудливую фигуру. Здесь он, повинуясь некоему странному желанию, ещё в тот самый день закопал бутылку с горючим маслом, которую брал с собой на «похороны» Ниэры. Весь последний год он приходил сюда иногда, чтобы выкопать сосуд, покрутить его в руках, и так до сих пор и не вернул его на склад. Неподалёку журчал небольшой ручеёк, ночные бабочки кружили вокруг лунных бликов и ветер, совсем не ощутимый здесь, угрожающе громко шумел где-то вдалеке — наверное, над руинами Корграда. «Интересно, — вдруг подумалось Аэнелю, — можно ли с помощью этого масла развести костер в проливной дождь?» Может, как-нибудь он попробует. Почему-то выкапывать бутылку сейчас не возникло никакого желания. Посидев на камне несколько минут, Аэнель неспешно поплелся обратно в Синерин — а что ещё делать?
В последнее время его мучила противная, тягостная бессонница. Бывало, он всю ночь до рассвета лежал, тупо уставившись в потолок, а потом весь день страдал от головной боли. Несмотря на молодость и избыток сил, усталость всё же дала о себе знать, и, на всё махнув рукой, в этот вечер Аэнель удалился в покои раньше Синера, рухнул в постель и наконец-то провалился в глубокий сон.
Покой его, однако, длился недолго. Видения захлестнули сознание и выстроились в пугающе стройные и реалистичные картины.
Аэнель проснулся резко, но опять не смог сдвинуться с места — он не чувствовал рук и ног, он был заперт внутри этой хрупкой немой оболочки, и лишь сердце стучало в висках оглушительно громко. Как только оцепенение спало, он вскочил с кровати, убрал с глаз прилипшие к лицу волосы и рванулся к окну. Полумесяц Секунды бледным светом освещал кроны деревьев Нира Моры, дорожные камни и лилландрильские наблюдательные башни. Всё, как всегда…
Аэнель тяжело дышал и колени у него дрожали. Его словно разрывало на части. Но ему больше не хотелось плакать — ему хотелось драться, хотя раньше никакой агрессии он в себе не чувствовал. Он подбежал к огромному зеркалу и стал вглядываться в своё отражение, постепенно успокаиваясь и обретая контроль — растрепанный, с блестящим от пота лицом, плотно сжатыми побелевшими губами — таким он нравился себе гораздо больше — неидеальным, живым. Аэнель схватил со стула розовую утреннюю тунику и зачарованный плащ, оделся, затем вернулся к окну, распахнул прозрачные витражные ставни и перегнулся через узкий подоконник, оценивая свои шансы спуститься по отвесной стене. Синер спал в их общей постели у него за спиной. Синер всегда очень крепко спал.
…
— Вот, возьми, забери своё грёбаное кольцо, — выпалил Алианоре и спешно вложил предмет в ладонь своему партнеру, а затем поспешно передал поблекший голубой ключ-камень и браслет, зачарованием которого так гордился Вайнах.
— Зачем же так нервничать? Я знал, что ты справишься, — маг вгляделся сначала в украшение, оно полностью соответствовало описаниям и наброску, а затем в раскрасневшееся лицо юного грабителя. — Эм… Всё нормально прошло?
— Это было сложнее, чем я думал, но… Как видишь, нормально!..
Вайнах хмыкнул и удовлетворённо улыбнулся.
