— Кхм! — громко и выразительно кашлянула леди Ланмилленар, обращая всё внимание на себя. — И вы, дорогой Онтус, не хотите — я бы даже сказала, не желаете! — знать с какими трудностями сталкиваются Ависен’эри каждый день, чтобы десятки эфемов не отправились обратно домой в закрытых коробках, а на улицах не вспыхнули массовые беспорядки! Мы сделали для вас гораздо больше, чем вы вообще в состоянии осознать!
Лилландрильские Преследователи гордо подняли головы и выгнули спины — как есть гончие псы после удачной охоты. Ависен же исподлобья взирал бесцветными глазами то на Солтрина, вцепившегося пальцами в подлокотники, то на супругу, в позе оратора стоящую в окружении знатных дам, все как одна ниже её на голову.
— Очень мало чести в том, что мы делаем, защищая имперских… граждан от своих собственных справедливо возмущенных собратьев, — Ависен отозвался глухим голосом, первый раз за час собрания. То, с каким едким сарказмом он произносил слово «честь» сравнимо было с тем, как генерал Феранви Яростная произносит «Тамриэль». — Но я напоминаю, это вынужденная мера. И я не хочу, чтобы генерал Квантиус забывал об ответственности за экспансию, даже если называет её «мирным сотрудничеством». Решение Верховного Кинлорда неоспоримо, разумеется… Но я надеюсь, что впредь иметь дело с последствиями этого «сотрудничества» придётся алинорцам, а не нам. Вы ведь это предусмотрели, кинлорд Солтрин… Не так ли?
— Я не вполне понимаю, к чему вы клоните, сэр, — Онтус слегка качнул головой, так и не дождавшись ответа лилландрильского правителя спустя минуту тяжёлой тишины.
— Я к тому клоню,
Талайниан резко развёл руки в стороны и сделал несколько шагов к Онтусу.
— О чём мы вообще ведём разговор? Почему у вас вообще возникают какие-то сомнения? Нужно обоснование для начальства? Оно у вас есть! Алинорцы похитили Кольцо Воодушевления! Это плевок в лицо каждому из нас! Это объявление войны! И это угроза — прямая угроза свободе воли и благополучию людей и меров!
— Именно, — Онтус вышел в центр зала и примирительно закивал. — Возможно, вы не так поняли меня, господа. Речь не идёт об отказе от военной операции. Я уважаю договор с его высочеством, — имперец развернулся и коротко поклонился Солтрину. — И ваш вклад в поддержание порядка, — он повернулся к Ависену. — Я лишь хочу, чтобы вы уяснили позицию Имперского Легиона в этой войне, — взгляд тёмных глаз человека вновь остановился на суровом татуированном лице Талайниана. — Мы выдвигаемся вместе, я подчёркиваю, вместе, а не в составе лилландрильской армии, с целью проведения миротворческой миссии, как уже было верно замечено. Моя цель здесь — прекращение конфликта, урегулирование ситуации. Вопросом подчинения Алинора имперскому законодательству, положением Талмора, проблемами с многолетней неуплатой пошлин и сокрытием магических артефактов — пусть занимается Император при поддержке Совета Старейшин. Мои легионы не несут ответственности за государственные решения, и я тоже. Ваши планы относительно преемников Алинорского Короля, правительства, вопросы внутреннего влияния — всё это на вашей совести.
— Я рад, что мы пришли к взаимопониманию, — поспешил резюмировать Солтрин, пока леди Ланмилленар не вставила какой-нибудь длинный провокационный комментарий. — Рив-командующий, готовы ли войска к наступлению?
— Так точно, Верховный Кинлорд. Надеюсь, генерал Квантиус не заставит долго себя ждать.
— Мои легионы в полной готовности.
— Прекрасно, — Солтрин сделал взмах рукой. — Перо, пергамент! — слуги засуетились. — Подготовьте всё к немедленному отбытию гонца. Алинор получит известия из Лилландрила, как и полагается.
— С вашего позволения, — Онтус раскланялся и вместе со своим секретарём покинул помещение под бдительными взорами расступившихся Преследователей.
Леди Ланмилленар проводила гостей широкой улыбкой, а её свита в ту же минуту начала возбуждённо шуметь, вздыхать и охать. Талайниан позволил себе улыбнуться, только когда шаги имперских союзников стихли в коридоре. Солтрин был занят составлением послания Алинорскому Двору. Ависен, всё так же стоящий в тени колонны в окружении своей братии, повернулся к одному из Преследователей и раздражённо проговорил:
