– Это будет мир сильных. – Невзирая на боль, Алидир широко развел руки, словно призывая в свидетели окруживших их аракешей. Толпа отозвалась приветственными криками – они жаждали его победы!
Алидир подошел ближе, стараясь не выдавать своих мучений. Он легко парировал все удары Отца и несколько раз достал его клинками так, что тот снова упал на колени.
Наста поднял голову, глядя на него провалами глазниц.
– Ты никогда не получишь кристалл, – он сплюнул Алидиру под ноги. Еще одно неожиданное откровение. – Эшер с тобой расправится…
Алидир оскалился и одним пинком сбросил последнего человека, возглавлявшего Полночь, в Яму. Наста Нал-Акет бесшумно исчез в темноте, непроглядной даже для эликсира ночного зрения.
Теперь Алидир ощущал чувства сотни аракешей вокруг. Вчерашние ученики казались более растерянными, чем настоящие наемные убийцы… и у Алидира возникла идея.
– Новый рассвет воссиял над нашим орденом. Рассвет, что знаменует первый век правления аракешей! – Он видел, что его слова задевают нужные струны. – Разве вы не заслужили этого? Разве вы не величайшие воины Иллиана? – Толпа ответила согласными криками, жадно хватая каждое слово. – Разве сильные не должны править слабыми? Все королевства склонятся перед аракешами! Содрогнутся армии Иллиана и Айды! Первый приказ вашего Отца: обрушьте свой гнев на наших заклятых врагов, Серых плащей Западного Феллиона! Когда правители Иллиана увидят на воротах головы своих драгоценных рыцарей, сопротивление их будет подавлено в зародыше! Готовьтесь, первая армия Полночи выступает прямо сейчас.
Алидир обернулся к растерянным ученикам.
– Испытания Ямой не будет, война станет вашим экзаменом. Собирайтесь, братья и сестры, сегодня мы все – аракеши!
Вместе, аракеши и ученики поспешили наружу, сообщить новости тем, кто не присутствовал на церемонии. Алидир знал, что эликсир ночного зрения подстегнет их, наполняя жаждой убийства. В конце концов, разве не для этого их выращивали?
Он кивнул Ро Досарну. Тот знал свое дело – убрать всех сомневающихся в правоте нового Отца.
Алидир поморщился от боли, но, держа спину прямо, похромал к краю Ямы. Наста знал слишком много, и это тревожило. Как долго он знал о его службе Валанису? Знал ли Эшер? Что, если эти двое объединились против него? Он пожалел, что не оставил старика в живых подольше, чтобы вытащить из него ответы. Но, увы, смерть его была необходима.
Раны, нанесенные Разорителем, болели все сильнее, но Алидир только улыбнулся, представляя, как тело врага сейчас рвут твари Ямы. Не успеет солнце взойти, как от Насты ничего не останется.
А теперь… время призвать Аделлума и его мощный лук. Западный Феллион падет, Эшер будет уничтожен.
Кристалл был так близок, что он почти ощущал его тяжесть в руке.
Первые лучи солнца озарили лепившиеся друг к другу хижины столицы темнорожденных. Никакого понятия об архитектуре местные жители не имели и строились как попало: крошечные домишки разной степени убогости налезали друг на друга под разными углами.
Неизвестные Галанору звери и птицы заорали, встречая рассвет, начали просыпаться рынки, торговцы засуетились, расставляя товар.
Хаос звуков и запахов так и бил по нервам Галанора, засевшего между двумя трехэтажными постройками: они с Адиландрой и юным магом прятались на покосившемся балконе среди подвешенных на крюках свиных туш и шкур.
– Что видно, Галанор? – шепотом спросила Адиландра. Она сидела в углу, обняв колени, ее скимитар лежал рядом.
Галанор чувствовал боль, видя свою королеву раненой и униженной. Он готов был убить каждого темнорожденного, бросившего хоть взгляд на нее!
Адиландра не одобряла попытки отца Галанора поженить их детей, но не потому, что ей не нравился Галанор. Просто она видела, что они с Рейной этого не хотят. В глазах королевы всегда светилось понимание, и за это подданные особенно любили ее. И Галанор не был исключением.
Они нашли убежище недавно, поэтому он еще ничего не знал о том, как королева оказалась в таком плачевном положении, но предполагал по ее виду, что ей долго пришлось бороться за выживание. От одной мысли об этом кровь вскипала.
Услышав эльфийскую речь, маг выразительно откашлялся. Он настоял, чтобы эльфы говорили на человеческом языке, ничего не скрывая. Сам же при этом, отказывался называть свое имя. Как бы он ни раздражал, но Галанор чувствовал к нему определенное уважение: во время панического бегства с арены юный маг не отстал от них ни на мгновение, упорно карабкаясь на каждую стену. Человек просто не имел права быть таким же ловким и быстрым, как эльф, но этот человек следовал за ними неотступно, умудряясь заодно отбиваться заклинаниями от дикарей.
Сейчас, пусть и в лучшем состоянии, чем Адиландра, он выглядел грязным и потрепанными. И все время молчал, крепко сжимая посох.
– Они все еще нас ищут, – объяснил Галанор на человеческом языке, – но появление других кланов им помешало.
