Под кланами подразумевались тысячи темнорожденных, которых он видел со спины Маллиата. Тысячи армий, что стекались в столицу, вздымая тучи песка. Даже рынок и окрестные дома заполонили сотни татуированных воинов, а некоторые становились лагерем прямо на улице. Галанор порадовался, что они вовремя отыскали этот балкон: до рассвета отряды охотников сильно выделялись на пустынных улицах, но теперь их не различить было среди человеческих толп и скота.
– Где мы вообще? – спросил маг. Если бы взглядом можно было убивать, Галанор уже лежал бы мертвый.
По правде сказать, он понятия не имел, где их бросил Маллиат. Это явно были южные земли Айды… но какие именно? Он вопросительно взглянул на Адиландру.
– Это столица темнорожденных. Они называют ее Малайсай, – хрипло ответила эльфийка. Казалось, в горле у нее суше, чем в пустыне. – Здесь правит Богиня. Хотя она тоже человек, как все. Видите пирамиду?
Галанор осторожно выглянул из-за края и отыскал взглядом массивное деревянное сооружение.
– Там она и живет, на самой вершине. – Адиландра опустила голову, длинные рыжие пряди упали ей на лицо. Помолчав, она вновь повернулась к Галанору, дорожки слез блеснули на ее щеках. – Она велела швырнуть Эдерона вниз, чтобы ее люди…
Не договорив, она вновь опустила голову.
Галанору это имя было незнакомо, но какая разница? Он крепко сжал меч, борясь с желанием спрыгнуть с балкона и зарубить всех дикарей, до которых дотянется. Лишь мысль о том, что так он подвергнет Адиландру и мага опасности, остановила его руку.
Желание защитить королеву понятно, но при чем здесь маг? Никто не обязывал Галанора его оберегать: он не был эльфом, тем более знатным эльфом. И все же Галанор чувствовал себя ответственным – за то, что затащил его сюда, за то, что по его вине умерла та девушка и остальные маги, которые будут теперь преследовать его во снах. Пусть стремление опекать юношу не искупит вины, но и не повредит.
– Как тебя зовут, маг? – тихо спросил Галанор.
– Эбигейл Роуз, – бросил тот. – Единственное имя, которое ты должен помнить, эльф.
Сердце Галанора забилось быстрее, стыд ранил глубже самого острого клинка. Так звали девушку, убитую Лайрой. Но как звали другую девушку, которую Лайра зарезала перед гидрой? Как звали женщин и детей, которых они отдали морскому народу?
– Мне жаль… – Галанор едва не подавился собственными словами. Его воспитывали воином и лидером, извинения были ему чужды. К тому же Драгорн и необходимость вести отряд, указывать Адамару на его место, закалили его.
– Когда выберемся из этой дыры, я заставлю тебя пожалеть еще сильнее. – Маг стиснул посох так, что побелели костяшки пальцев.
Галанор не мог смотреть ему в глаза и просто кивнул, стараясь думать о чем угодно, кроме жертв, кроме их лиц.
– Выбраться отсюда невозможно, – сказала Адиландра, не поднимая головы. – Они прирожденные охотники, хищники. Стоит им запомнить твой запах, и они везде тебя найдут. Время и расстояние для них ничего не значат, важна лишь охота.
Маг старался изображать уверенность, но слова Адиландры явно пробили брешь в его броне.
– Что с вами произошло? – спросил Галанор. – Четыре года назад, когда вы покинули Эландрил, король так ничего и не объяснил. Сказал лишь, что вы решили изучить драконью стену на горе Гарганафан.
Адиландра взглянула на него, и годы страданий отразились в ее взгляде.
– Из тех одиннадцати, что отправились на гору Гарганафан искать следы драконов… остались лишь трое. – Она запнулась. Галанор не стал торопить. – Целый год мы шли на юг, пока не встретили первое племя темнорожденных. Им было все равно, кто мы и куда держим путь, для них мы стали добычей. Развлечением, едой, охотничьим трофеем. Весть о нас быстро разнеслась между племенами, и на второй год за нами гналось уже четыре охотничьих отряда. Они знали местность и лучше переносили жару. Они нападали на нас даже при свете дня, а мы не успевали их заметить. К концу третьего года они убили пятерых и схватили двоих. После встречи с Богиней осталось лишь трое.
– Где же двое остальных? – спросил вдруг маг.
– Внутри пирамиды. Фаллона Богиня держит в личных покоях. – Адиландра сморгнула слезы. – Лорвану отдали Кренораку, самому жестокому из дикарей, как награду за нашу поимку.
– Зачем вы пытались найти драконов? – спросил Галанор. – Они покинули гору Гарганафан сотни лет назад. Они не желают помогать нам, поэтому король и велел нам освободить Маллиата.
После этих слов маг так и впился в него взглядом.
– Зачем? – вскинулась Адиландра, глядя на него сквозь повисшие пряди. – Чтобы Маллиат открыл драконью стену и мой муж вырастил себе личную армию драконов? «Дети огня и пламени – будущего залог, но только избранный знает мрачный битвы итог».
Это была цитата из пророчества Наланы, Галанор узнал ее, хотя раньше никогда не придавал пророчеству особого значения. Его отец в этом был согласен с королем.
