– Десятилетия потребуются, чтобы вывести и обучить новых драконов… если Маллиат вообще согласится открыть драконью стену. Судя по тому, как он сбросил вас и улетел, на этот план надежды больше нет. – Адиландра стерла слезу со щеки и продолжила решительнее: – Валанис вскоре вырвется, я чувствую. Нам нужны старые драконы, опытные драконы и их магия, способная уничтожить Валаниса раз и навсегда…
Галанор услышал шаги прежде, чем бочкообразный темнорожденный в татуировках распахнул дверь слева и бросился на них с ножом, выкрикивая что-то на своем языке.
В горло, решил Галанор, потянувшись за клинком. Чтобы не успел позвать на помощь. Но Адиландра была быстрее: в мгновение ока ее нога врезалась в колено темнорожденного – оно с хрустом вывернулось, как у кузнечика. Темнорожденный попытался крикнуть, но королева одним ударом ладони в трахею заставила его умолкнуть навсегда. От такой силы несчастного унесло обратно в комнату. Галанор ничего не успел сделать, только смотрел, открыв рот, на незнакомую яростную Адиландру. Испытания превратили ее в комок оголенных нервов.
Темнорожденный булькал и задыхался, но королева навалилась коленом ему на грудь и держала, пока не убедилась, что он мертв. Дышала она так тяжело, что плечи ходили ходуном. Галанор заметил, как жадно она всматривается в потухающий взгляд темнорожденного. Ей не доставляла удовольствия его смерть, скорее нужно было увидеть, как умирает ненавистный дикарь. Почувствовать хоть что-то.
Гибель друзей очерствила ее, и Галанор понимал это как никто. Его, правда, черствость эта накрыла из-за того, сколько жизней он собрал. Возможно, убийство темнорожденного дало Адиландре удовлетворение от мести, напомнило, кто она такая. И в этом Галанор не мог с ней сойтись, он чувствовал, что нужно спасать жизни, чтобы вернуть хотя бы осколки своей души.
Адиландра вернулась и, ни на кого не глядя, прокралась на свое место. Галанор затаил дыхание, вслушиваясь и всматриваясь в улицу, не заметил ли кто… Но шум толпы только возрос: прибыла еще одна армия. Эльф проскользнул к двери и осторожно закрыл ее – запах, сочившийся из комнаты, был еще хуже, чем на улице. Он думал, что ничто во всей Верде не может пахнуть хуже Драгорна, но по сравнению с домом одного темнорожденного весь остров казался садом.
– Вы не похожи на эльфов, о которых я читал в Корканате, – сказал маг, не сводя глаз с двери, за которой лежал труп.
Галанор не знал, что на это ответить. Он представлял, что там написано, в этих книгах: есть народ бессмертных, что не едят мяса и целыми днями пишут песни и стихи, одновременно постигая тайны магии.
Ошибка на ошибке. Вот поэтому эльфы и победят людей в этой войне.
– Нужно продумать план побега, – решил Галанор перевести разговор в другое русло. – Эландрил на севере, поэтому мы сперва украдем припасы для…
– Я не вернусь в Эландрил, – перебила Адиландра, уверенно глядя ему в глаза.
– Ваше величество…
– Здесь я не твоя королева, Галанор. Я не буду приказывать тебе покинуть меня, не буду приказывать идти со мной. Но знай, что я собираюсь найти драконов и остановить Валаниса раз и навсегда. Предотвратить очередную войну, что разорит Иллиан.
– Какую войну? – с интересом спросил маг.
Галанор хотел было ответить, но не смог выдавить ни слова. Долг запрещал выдавать секреты войны, которой он не хотел, человеку, который все равно ничего не смог бы сделать. Поэтому, вместо ответа он взволнованно обернулся к Адиландре.
– Моя королева… Адиландра. – Что сказать, чтобы убедить ее? – По пути сюда я видел армии темнорожденных, идущие к столице. Скоро мы не сможем незаметно пробраться через город, не то что через джунгли. Нужно уходить сейчас.
– Так что за война? – снова спросил маг.
– Я не собираюсь оставаться в Малайсае, – отозвалась Адиландра, игнорируя его. – Драконы улетели. На Восток. Я освобожу Лорвану и Фаллона, и мы уберемся отсюда.
Галанор замер. Если она решила, что спасти эльфов из пирамиды и покинуть с ними Малайсай легко, значит, она просто сошла с…
Он не смог закончить мысль. Галанор знал, что она не передумает, знал, что никогда в жизни не отпустит ее в одиночку. В конце концов, Адиландра – его королева. Его охватила печаль от осознания, что придется убивать, снова и снова. Новая жизнь подождет. Если, конечно, он выживет.
– Так что за война? – нетерпеливо спросил маг еще раз.
У Адиландры не было столько выдержки, как у Галанора.
– Война, которой мы избегали тысячу лет, покинув Иллиан, – ответила она. – Война между эльфами и людьми. Впрочем, я называю это войной только из уважения, «резня» подходит больше.
Маг, похоже, не понимал, ужасаться ему или удивляться.
– Но зачем нам сражаться?
– Эльфы будут биться, чтобы уничтожить Валаниса раз и навсегда, твой народ – бороться за выживание. Такова природа войны. – Адиландра смотрела куда-то сквозь него, словно в прошлое. За эту стойкость и прозорливость Галанор уважал ее еще сильнее. Она была старше, мудрее, и он даже не мог представить, насколько опытнее.
– Когда начнется война? – Маг перевел взгляд на Галанора.
