Повернув за угол, Митя неожиданно вышел к каким-то грязным автобусным перронам, но, к его удивлению, автобусные остановки были разбросаны повсюду, на углах и в переулках; потенциальные пассажиры теснились на узких тротуарах. Потом он оказался в лабиринте ящиков с фруктами и овощами; после голодного позднеперестроечного лета и еще более голодной осени казалось, что их густые запахи наполняют воздух. После полудня стало неожиданно жарко. К своему изумлению, Митя почувствовал, как по его телу начали скатываться тонкие струйки пота. Несмотря на осень, солнце оказалось настолько прямым и ярким, что после бесконечного бесцельного брожения по улицам Митя стал подозревать, что начинает сгорать. Приложил ладонь к щеке, к ушам; на всякий случай начал переходить на теневые стороны улиц. На стенах и крышах было много рекламы, но витрины выглядели так, как будто в них беспорядочно побросали то, чему в магазинах не нашлось места. Иногда предметы, выставленные в витринах, были столь разнородными, что, только вглядевшись и чуть подумав, он мог хотя бы предположить, что именно эти предметы объединяет. Он заметил, что из некоторых магазинов и киосков, бесконечно повторяясь, звучат одни и те же песни; эти песни могли повторяться и через три часа, когда по тем же улицам он брел в обратном направлении. Митя подумал о том, что, уезжая, Арина не только знала алфавит и была способна вразумительно объясниться, но и вроде бы умела сносно читать. Он же оказался окружен этими диковатыми, ни на что не похожими буквами и крикливыми гортанными звуками чужой и непонятной речи.
Как именно ищут жилье, он тоже не знал, но, по счастью, через пару часов блужданий набрел на полуподвальное помещение, на обратной стороне немытого стекла была приклеена табличка «Маклерское бюро. Говорим по-русски». Митя постучал и вошел. В почти пустой комнате за столом сидела блондинка лет шестидесяти, с топорно крашенными волосами и множеством золотых колец на пальцах обеих рук.
– Добрый день, – сказал Митя.
– Привет, – ответила блондинка. – Давно приехал?
– Вчера вечером.
Было видно, что у блондинки загорелись глаза.
– Ты с семьей или один? В смысле тебе квартиру или комнату?
– Вы знаете, – сказал Митя, – только не обижайтесь на меня, пожалуйста, но я привык, что ко мне обращаются на «вы».
– Здесь тебе не совок. Ты в свободной стране. Ну ладно, хочешь на «вы» – будем на «вы». – Блондинка поморщилась. – Так чего там вам – квартиру или комнату?
– Комнату.
Блондинка снова поморщилась, на этот раз разочарованно.
– А каков порядок цен? – спросил Митя.
Глаза его собеседницы снова засветились; она почти заулыбалась.
– Ну долларов за двести пятьдесят найду вам хорошую комнату. Деньги за полгода вперед. Плюс комиссионные, конечно. За два месяца плюс НДС.
– Сколько это будет в шекелях?
Она взяла калькулятор и пересчитала. Таких денег у Мити не было. Сколько он получил в аэропорту, он знал точно; сколько он будет получать дальше, было более сложным вопросом, но этих денег у него не было точно. Даже если бы на все эти полгода он решил перестать есть.
– Мне бы что-нибудь подешевле.
– Так бы сразу и говорил.
– Такой суммы у меня сейчас нет.
– Заработаешь. Израиль – свободная страна. Тут полно работы.
Митя покачал головой.
– Так бы и говорил, – повторила блондинка. – Ладно. Есть у меня особый вариант. Для подруги откладывала. Но ты мне нравишься. Так что тебе его отдам. Двести долларов. Дешевле нигде не найдешь. Можешь мне поверить. Отличное место, первый этаж и окно на проезжую часть. Берешь? Соглашаться надо сейчас, иначе уведут. Видишь, сколько репатриантов?
– Взглянуть можно?
Она снова поморщилась:
– Можно. Гаранты у тебя работающие?
– Кто?
– Гаранты. Нужно три гаранта. Которые за тебя заплатят, если ты платить не будешь.
– Где же мне их взять? – Митя удивленно пожал плечами.
– У тебя, что, гарантов нету?
Он помотал головой.
– Так какого, блядь, хуя ты мне тут голову морочишь и время отрываешь? – не выдержав, заорала блондинка. – Без гарантов нормальный человек тебе сортир не сдаст. Вот будут гаранты, так и возвращайся.
Митя вышел не попрощавшись. «Это, наверное, по-английски», – подумал он. Продолжал долго и потерянно шататься по похожим и сменяющимся замусоренным переулкам. В одном из них, между домами, сидя на железном стуле с деревянным сиденьем, какой-то наркоман в грязной одежде вмазывался практически прямо на улице. Было видно, как игла быстро исчезает в израненной мякоти руки. Начало смеркаться, и неожиданно стало практически темно. Митя подумал, что уже забыл, как быстро на юге наступает ночь. Он продолжал бродить, все так же бесцельно. На тротуаре болтались какие-то девицы, как ему показалось, одетые не по сезону.
– Мужчина, не хотите отдохнуть? – спросила одна из них по-русски.
– Нет, простите, – ответил Митя, – не сегодня.
– А чего так? Я хорошая, – сказала девица. Она действительно выглядела славной, с крупными чертами лица и неожиданно ясным взглядом. Она выглядела еще младше его.
– У меня и денег нет, – объяснил Митя. Подумал, что впервые в жизни разговаривает с проституткой.