Она прямо и внимательно его осмотрела.
– Репатриант, что ли?
Митя кивнул.
– И где живешь?
– Пока в гостинице, но надо выкатываться. Надолго моих денег там не хватит. Сегодня зашел к посредникам, – неожиданно для себя добавил он, – но они требуют трех гарантов.
– А у тебя сколько?
– У меня ноль.
Девица сочувственно на него посмотрела.
– Посредники пидорасы, – сказала она, – но ты влип. Тебя как зовут?
– Митя, – ответил Митя. – А тебя?
– Анжелика.
– Привет, Анжелика. Ты первый нормальный человек, с которым я встретился за несколько дней.
– Не подлизывайся. Я типа ученая.
Митя кивнул. Она была в тонкой кофточке, сквозь которую был виден белый лифчик, как ему показалось, на размер меньше, в мини-юбке и кружевных чулках. Митя подумал, что ей, наверное, холодно.
– А как тебя еще зовут? – спросил он.
– Зачем тебе?
– Не могу же я обращаться к тебе «Анжелика».
– С чего это ты вообще должен ко мне обращаться? Я, между прочим, на рабочем месте. Нету денег, так катись.
– Прости, пожалуйста, – ответил Митя, – я как-то не подумал. Прости. Целый день по этим улицам болтаюсь. Мне и идти-то некуда. Спокойной ночи.
С неожиданной для себя нежностью он снова на нее посмотрел, повернулся и уже прошел двадцать или тридцать шагов дальше по улице, в еще большую темноту, когда Анжелика снова его окликнула.
– Маша, – сказала она.
– Привет, Маша. – Митя вернулся и поднял на нее глаза. – Спасибо.
– Слушай, дурень, – ответила она, – тебе что, правда некуда деваться? А родственники?
Митя снова покачал головой.
– Погано.
Было видно, что она колеблется; даже подошла чуть поближе.
– Мы тут с подружкой недалеко квартиру снимаем, – наконец сказала она. – Не Большой Кремлевский дворец, но жить можно. Комнаты наши, а салон полупустой. Если выгородить шкафом, будет тебе угол. Потом что-нибудь найдешь.
– Маша, спасибо, – ответил он. – Тысячу лет буду помнить. Но при такой работе не могу за твой счет. Не усну я за твоим шкафом.
– А тебе никто ничего бесплатно и не предлагает. – Она улыбнулась, почти по-детски. – Тут тебе не СССР.
– Тогда за сколько?
– А сколько у тебя есть?
– Спасибо. Но нет, так не пойдет. Я только вчера прилетел. Ты мне назови настоящую цену. Не за твой счет. Пожалуйста.
– Какой принципиальный, – она улыбнулась снова, но на этот раз совсем мрачно, – просто дух захватывает. Ничего, быстро пройдет. В этой стране у всех быстро проходит. Сто пятьдесят долларов. Без гарантов. Счета поровну. Идет?
– Это ты меня снова хочешь приютить за бездомность?
– Хватит трахать мне мозг. Я тут типа не для этого стою. А ты мне еще и мешаешь. Угол за шкафом в этих кварталах столько и стоит.
– Спасибо, – снова сказал Митя.
– Держи ключ. Когда вернусь, откроешь. И дай что-нибудь адрес записать. Вали прямо туда. Хватит тебе тут ошиваться. Света на лестнице нету.
– У меня же гостиница до завтра оплачена. И вещи там.
– Тогда завтра приходи. Только не очень рано. Если разбудишь, будешь на нас всех троих готовить завтрак.
Он постарался прийти так, чтобы все же никого не разбудить. Машина подруга по имени Зоя, все еще полуодетая, но, как это ни странно, особенно похабного впечатления при этом не производившая, посмотрела на него, со всеми своими вещами неловко стоящего в дверном проеме, потом посмотрела на Машу и расхохоталась. После еще одного дня, потраченного на изучение окрестных помоек, Митя нашел для себя матрас, стул и даже небольшую тумбу. Так у него появилась первая мебель. Как ни странно, довольно быстро Митя научился готовить и действительно стал часто готовить для всех троих. Иногда ему казалось, что он готовит совсем неплохо.
Постоянной работы не было практически никакой; впрочем, Митя брался почти за любую. По утрам он старался вставать как можно раньше и шел на поиски грузовиков, развозивших продукты по грязным уродливым лавкам с аляповатыми вывесками; часто грузчиков не хватало, либо торопились водители, либо сами владельцы лавок, и Мите доставалась временная работа. Иногда совсем небольшая, иногда более основательная. Расплачивались на месте и наличными; это было важно. Если это происходило не очень рано, то, пока Митя носил коробки и ящики, он часто слышал, как ему в спину улюлюкают довольные прохожие. Временами ему удавалось устроиться грузчиком в компании, перевозившие мебель и личные вещи. Это была тяжелая работа, особенно на жаре, а вот найти ее было относительно легко; огромные массы бездомных людей постоянно скитались с места на место по съемным квартирам и комнатам, ухватившись за последний скарб, на самом деле часто уже ни для чего в новой жизни не нужный, но своим существованием и присутствием сохранявший иллюзорную связь с жизнью прошлой, хранивший само ощущение жизни. Однако постоянно на такую работу Митю все же не брали; он не подходил по происхождению и в обществе грузчиков с блатными татуировками уживался плохо.