Антон попытался сосредоточиться, но ничего не получалось. Голова гудела, со страшной болью выстукивая в висках канонаду. Последнее, что он мог смутно вспомнить, это то, что на первой же подводе, которая ему в Ачинске подвернулась, он отправился в Маклаково. Но… Что же там дальше-то было? Яма… Да, яма большая посреди дороги. Подвода развернулась в обратку, потому как объезжать в такую слякоть яму было слишком рисково. Огромная такая яма, словно овраг… Да, да, да! Овраг! Степан… Кажется, Степан – так извозчика звали. Сказал, что до Челноковки тут самый близкий путь через лес, а там другую подводу сыщу. Только овраг перейти – а там уж и рукою подать. Ещё бормотухи мне какой-то налил и велел выпить, дескать медведь тут шалит, а вонь как эту учует, так за версту обойдёт. Да и от мошкары самое то средство. «В голову шибко не бьёт, а гнус от неё, как чёрт от ладана. Ты ей и рожу натри и руки, чтоб уж наверняка», – вспомнил Антон последние слова Степана перед тем, как войти в лес. А потом в овраг этот леший его занёс. Сколько плутал – счёт времени потерял. Наконец было выбрался, но на самом краю потерял сознание. И вот здесь только сейчас и очнулся. Антон осмотрелся, пытаясь найти свою походную сумку со всеми документами.
– А где сумка моя?
– Какая такая сумка? Не было ничего при тебе, – затряс головой молодой. – Я на краю оврага у Варвары тебя нашёл. Уж думал, Богу душу отдал. Ан нет, смотрю, дышит, но перегаром несёт – хоть сам падай. Так как тебя туда занесло?
– А что за Варвара такая? Простите, голова чугунная совсем.
– Ну знамо, не баба, – снова захохотали оба. – Озеро, говорят, так называется. Мы-то сами не местные, проездом, депешу секретную везём в центр…
– Эй! – зычно выкрикнул старший и сильно ударил по столу ладошей. – Ты, я смотрю, умный шибко от прописи-то стал! Так я тебя сейчас этой депешей да по одному месту.
Молодой раскраснелся ещё больше и виновато опустил голову.
– Может, енто агент какой на нашу документацию глаз положил. Вон смотри, рожа у него какая интеллигентная, хоть и в грязи вся. А ты тут ему всё на блюдечке-то и выдал. Ах, красавѐц!
– Виноват, Алексей Евгенич. Разморило. Утратил боевой дух.
– Разморило его, – чуть успокоился старший.
– А ты это, – обратился он уже к Антону. – Говори кто таков, и если всё с тобой в порядке, то и дуй обратно, откель пришёл. Только в такой одёжке далеко по трезвому не уйдёшь. Вон мороз как окрепчал.
Без документов выходило, что дело дрянь. И что ещё за мороз? И какая такая Елатьма? Было бы лучше не впадать теперь излишне в серьёзность, ничего лишнего не спрашивать, а отговориться как-нибудь неопределёнными формами. Если они не местные, то можно городить, что в голову придёт. А там уж по ходу дела сам как-нибудь.
– Из Челноковки я сам-то, – произнёс Антон и подивился, с какой лёгкостью получилась у него эта ложь. – С зятем вчерась пяточки обмывали. Так на улицу по нужде вышел – и как накрыло меня! С роду не бывало такого. Самогонка какая что ли?.. Не понимаю.
– Так я ж говорю, вонища такая была, – опять затараторил молодой, видимо, уже позабыв про свою оплошность.
Алексей Евгеньич посмотрел на него строго, но в этот раз уже ничего не сказал.
– Наверняка самогонка, – согласился Антон. – В себя-то пришёл уже только ночью. А туманом овраг накрыло, не видать ни зги. Иду, только Богу молюсь. Вспомнишь тут, коли так накроет. А где-то совсем близко, ну, шагах в пяти от меня, слышу, ветки хрустят. Хрусь да хрусь. И тяжело так хрустят-то, словно зверь какой лапой ступает. Испугался, думал медведь. Меня ещё Степан стращал вечером этим медведем, шастает, говорит, в округе. Я и давай тикать. Бегу, спотыкаюсь, а кругом лужи да глина, весь насквозь грязный да мокрый. И долго так бежал, а шаги всё не отстают, вот уж метра три до меня, потом два, метр, и…
– Иии? – глаза у молодого загорелись от интереса. Старший смотрел на Антона всё ещё с подозрением.
– И… – Антон пытался придумать, что «и», но на этом фантазия его иссякла. – А дальше вот на лавочке этой и очнулся.
– А Степан кто таков? – спросил старший. – Не Климов ли Степан часом?
Интерес к этой детали и хитрый прищур Алексея Евгеньича больше смахивал на проверку.
– Нет, не Климов, – начиная соображать всё быстрее, ответил Антон. – Смирнов Степан, зять мой. А сам я из Петрограда, на Каменном острове теперь инженером, первый в мире дом отдыха для рабочих строим.
Нет такой деревни, в которой не водился бы гражданин с фамилией Смирнов – так рассудил Антон. Его ответ, как он и предполагал, вполне устроил мужчин. В этот момент в дверь избы постучали, и через секунду в ней появилась высокая фигура человека в серого цвета рясе.
– Ааа… Вот и игумен пожаловал, – обернувшись к вошедшему, произнёс старший. – Проходи, Фёдор Андреевич. Что ж ты в мороз такой в одной рясе, али одеть нечего?
– Да терпимо, Андрей Евгеньевич, – перекрестившись и поклонившись то ли дому, то ли присутствующим, ответил гость.
– Нашёл фельдшера?