Довольная собой, я, сидя в своем кресле, чувствую себя смелой и отважной. Я горда тем, что после той угрозы – «Еще одна такая выходка, и ты вылетишь, Алекса» – мне доверили командовать парадом. На Свет выходит Раннер и идет к аудиосистеме. Она включает Капитана Бифхарта, Онир же пытается вторгнуться с лучшими хитами Мэрайи Кэри.
«Даже не думай», – бурчит Раннер, увеличивая громкость.
Она наливает себе виски из бутылки, припрятанной в картотечном шкафу Джека, и вот мы уже танцуем. Мы оттягиваемся. Тело раскачивается, голова опускается, волосы взлетают. Хорошо. Здорово. Еще порция виски.
«Полегче, – говорю я, – у нас еще полно работы».
«Остынь», – говорит Раннер. Руки ее подняты, глаза закрыты.
Смеясь, я присоединяюсь и наслаждаюсь свободой. Раннер вовсю солирует на воображаемой гитаре, Тело падает на колени и скользит по полу через всю студию.
«Давай позвоним Робин!» – кричит она.
«НЕТ», – отвечаю я.
«С тобой так скучно, Алекса». – Она стыдливо улыбается и треплет меня за щеки.
Еще порция виски.
* * *
Раннер шарит по письменному столу Джека и находит кое-что интересное: черно-белую фотографию его самого и его приятеля во время сплава на каяках, мячик для снятия стресса, парочку резюме во «Входящих». Она открывает их. Первое – от недавнего выпускника, ищущего неоплачиваемую работу; второе – от Сэма Драйвера, который три года проработал в фоторедакции одной из центральных газет. Он явно амбициозен и опытен и стремится «вырасти».
«Гм, – говорит Раннер, – у него с напористостью все в порядке. – Она выбрасывает резюме в корзину. – Не переживай из-за них», – говорит она.
Сидя за своим столом, я переключаю на себя Тело, синхронизирую свой фотоаппарат с компьютером и перегружаю снимки за последние два месяца. Неожиданно я вижу на мониторе файл с названием «Мы».
«Что это?» – спрашивает Раннер.
Я кликаю на файл. Смутное и далекое напоминание о том, как мы с Шоном тусили однажды вечером после работы. На мониторе появляется список фотографий. Раннер указывает на одну, и я кликаю на нее. На снимке я, голая, на шее повязана лента, ноги раздвинуты. Еще порция виски. Бррр, моя устойчивость к чистому спирту не так крепка, как у Раннер. Я прикрываю рот рукой, но Долли уже заметила, что я в шоке. Она отворачивается, Раннер отводит ее в Гнездо. Онир пытается улизнуть.
«Не думай, будто мы не знаем, что это была ты!» – кричит Раннер.
Онир ускоряет шаг.
«Немедленно вернись, – приказывает Раннер. – Я знаю, что ты сделала это для него».
Я наблюдаю, как Раннер хватает Онир за плечо, встряхивает ее и заставляет поднять голову. Раннер в ярости скрежещет зубами и тяжело дышит. Онир ничего не говорит. Она просто неотрывно смотрит на фотографию на мониторе. Потом начинает плакать.
«Я скучала по нему», – признается она.
«Скучала по нему? Да он полное дерьмо!» – бушует Раннер.
«Ты не поймешь».
«Вот это точно, черт побери».
Онир забирает Тело, просматривает десятки снимков. Наши тела, блестящие от пота. Поднятое колено. Выгнутая спина. Руки, сжимающие подушку. Я замечаю, что некоторые снимки мне не знакомы, правда, не все. Вот эти – я узнаю их – были сделаны на раннем периоде наших отношений, когда мы были счастливы. Меня здорово успокаивало, что рядом есть близкий человек, тот, кто, кроме Эллы, возьмет меня за руку и пожмет ее. Иногда мне ужасно, до боли, хотелось быть любимой, но я видела это желание и в нем. Мы оба осознавали страхи, надежды и прежние страдания друг друга.
Онир увеличивает одну фотографию, на которой Шон развалился на кровати и смеется, в руке у него курево.
«Я действительно скучала по нему, – плачет она. – Мое тело оживало, только когда я была с ним».
Во взгляде Раннер читается вызов.
«Знаешь, я боюсь за тебя. – Она презрительно хмыкает. – Кажется, ты не различаешь, что хорошо, а что плохо. Он погубит тебя, если ты ему позволишь. Он причинит тебе боль и бросит подыхать».
«Не опекай меня».
«Ой, я тебя умоляю. Кстати, это НАШЕ тело, – напоминает она. – НАШЕ».
– Ничего подобного, – вслух говорит Онир. – Но я и не рассчитывала, что ты поймешь. В твоих словах не предостережение, а осуждение. И все они, к твоему сведению, направлены против нас. Глава 55. Дэниел Розенштайн
Восемь тридцать восемь.
Обливаясь потом и изнывая от желания, чтобы сеанс поскорее закончился, я рискую бросить взгляд на золотые часы на столе. Я боюсь, что она поймает меня на этом.
Восемь тридцать девять. Еще одиннадцать минут.
«Быстро убирай взгляд, пока она не заметила».
– Мистер Волк, сколько времени? – спрашивает она.
– Мистер Волк?
– В школе никогда не играл в эту игру?
– Нет. Вроде бы нет.
– Тогда, док, позволь объяснить. Кто-то притворяется волком. Остальные дети собираются за волком и спрашивают: «Мистер Волк, сколько времени?» Волк называет время. Два часа, восемь часов и так далее. Когда волк наконец-то решает, что пора обедать, он внезапно атакует! Гонится за тобой. И сжирает. Весело, правда?
– Ну, не уверен.
Она смеется.
