– Она и ее мрачные подельники хотят навредить мне.
– Она потенциально опасна?
– Полно тебе.
– Она напугана, Дэниел. Ты должен завоевать ее доверие. На это нужно время.
– А пока ей можно бесноваться и терроризировать меня?
– Ты драматизируешь. Она просто проверяет тебя, ждет, когда ты ошибешься.
– Она мужененавистница.
– А разве можно осуждать ее? – возражает он. – Кстати, у нее есть имя, у этой мужененавистницы?
– Раннер.
– Раннер?
– Ей нравится бегать кругами вокруг людей. Она тащится от этого. Наслаждается своей властью.
– А есть какая-нибудь идентичность, которая небезразлична этой Раннер? Которую она любит?
Я задумываюсь.
– Долли. Младшая.
– Логично. Возможно, подобрать ключ к Раннер можно через Долли.
– Я попробую.
Я слышу на том конце приглушенное чихание.
– Будь здоров, – говорю я.
– Спасибо, – говорит он, шмыгая носом. – Помнишь ту множественную, с которой я работал в прошлом году?
– Джессику? – спрашиваю я.
– Ее. Она слала мне электронные письма, иногда пять или шесть с одного адреса. Ее надзирательница отправляла мне угрозы под именем Феликса, мужской идентичности. Помнишь?
– И как ты справился с ней? С ним?
– Я не ставил перед собой цель справиться с ним, я хотел завоевать доверие. Феликс появился после того, как однажды ночью на Джессику напали в ее кровати. Двое соседей – братья – вломились в ее дом. Феликс поклялся, что больше никогда такого не допустит. Ты должен прислушиваться к своему контрпереносу. Бери работу умом…
– А не горбом, – договариваю я.
– Именно. И не позволяй ей одурачить тебя.
Я заканчиваю разговор, беру мятый листок и разглаживаю его ладонью. Я смотрю на список Паскуд:
«5. Влить отбеливатель тебе в глотку».
Глава 56. Алекса Ву
Наши тела влетают друг в друга, как при лобовом столкновении. Я чувствую удар в грудь. Мужчина роняет телефон.
Он отбрасывает стакан с утренним кофе и ловит меня.
– Простите! – поспешно восклицает он. – Как вы?
Контуженная, я не отвечаю. Из-за столкновения я теряю равновесие.
Я восстанавливаю дыхание, голова кружится. Взгляд нечеткий и затуманенный, я пытаюсь сфокусировать его на углу тротуара, на белой стене с граффити. Напротив Сохо-сквер: расплывчатые очертания раскачивающихся деревьев.
Я поднимаю обе руки и опираюсь на стену – мне нужна надежная опора, чтобы унять дрожь.
– Простите меня, – тихо повторяет он. – Я не видел, куда иду, – добавляет он.
Мужчина, светловолосый, стройный, при галстуке, придвигается ближе. Берет меня за руку, наклоняется и поднимает свой телефон. Через весь экран тянется трещина.
– Черт, – ругается он. И вытирает телефон о рукав серого пиджака.
* * *
Я отступаю.
Вспышка.
Роберт.
Текила.
Вспышка.
– Прочь от меня! – кричу я, стряхивая руку мужчины. И отталкивая его.
Дыхание учащается. Ноги подкашиваются. На помощь.
Потрясенный, он пятится. С поднятыми вверх руками.
– Все в порядке, – шепчет он. Он выглядит ошеломленным.
Вспышка.
Вспышка.
* * *
Я лежу на полу. Тело налито тяжестью. На запястьях ссадины. Голова повернута на одну сторону, ноги раздвинуты неестественно широко. На одной ноге, у ступни, застряли черные трусики. Мятое платье задрано до талии.
Я не рискую сесть. Боюсь еще сильнее разъярить его. Этого мужчину. Слегка грузного и лысеющего – стереотип среднего возраста. В полной мере довольный собой, он перебрасывает через пухлое плечо дорогой серый пиджак. Он опоил меня. Подбросил рогипнол в мою выпивку.
Я очень хорошо помню, как болтала с ним в баре, хлопая одну текилу за другой. Он пиарщик. Зовут Роберт. Пятьдесят один год. Детей нет, разведен – был дорогостоящий и сложный процесс, – хотя все еще носит платиновое обручальное кольцо. Роберту нравится ездить в отпуск весной – обычно на юг Франции, – потому что в июле и августе солнце слишком жаркое для его бледной кожи.
Еще Роберту нравится заковывать женщин в наручники и насиловать.
Перед уходом он бросает мятую двадцатку в мою сторону. Я лежу не двигаясь, приходя в себя.
Вспышка.
* * *
Мужчина снова проверяет свой треснутый телефон – аппарат мертв, – а я сосредотачиваю внимание на стене с граффити. Сознание возвращается к Роберту в сером костюме – все амнезические барьеры исчезают. Воспоминание даже ярче…
* * *
В гардеробной прохладно и влажно. В дальнем правом углу на вешале болтаются двенадцать искореженных проволочных «плечиков». Я услышала, как хлопнула дверь. Роберт ушел. Небрежно переброшенный через плечо серый пиджак создавал видимость, будто он отправился за мороженым. «Какую посыпку к малиновому мороженому предпочитаете?»
«Ублюдок», – прошипела Раннер. Рогипнол все еще присутствовал в крови.
«Попытайся сдвинуть Тело», – посоветовала Онир.
«А я, по-твоему, чем занимаюсь?» – вскипела Раннер.
«Я к тому, что нам надо…»
«Не рассказывай мне, что нам надо. Просто заткнись, черт побери».
«Ты это заслужила», – презрительно усмехнулись Паскуды.
Долли начала плакать.
«Пожалуйста, не говорите так», – взмолилась она.
