– Эти рисунки символизируют ее утрату, – говорю я, – в частности матери.
– Ясно. А что насчет ее мачехи, Анны?
– Я предложил Алексе попросить ее о помощи с лекарствами.
– Хорошо. Ты мог бы даже запланировать телефонный разговор с Анной.
– Думаешь? А не подвергнет ли это риску доверие между мной и Алексой?
– Гм, возможно. Тогда просто имей этот план в виду.
Я представляю, как Алекса прижимается к проволочной суррогатной маме-обезьяне и вдруг понимает, что ее бросили к волкам.
– Послушай, никто не говорил, что это легкая работа, – говорит он, возвращая мне конверт.
– Знаю.
– И есть более легкие способы зарабатывать себе на жизнь.
– Вероятно.
Мохсин расслабляет галстук и откидывается на спинку.
– Вмешательство действительно необходимо, – говорит он. – Очисть свой разум. Рано или поздно тебе придется принимать решения. Весь этот конфликт с Моникой, он вторгается в твою работу и благополучие. Если не хочешь еще одного ребенка, так ей и скажи. Если хочешь, тогда вперед. Но постарайся все уладить. Навести свою мать. Пойми, чего ты хочешь. Касательно Алексы: ты в сговоре с ее неврозом, позволяя ей своими действиями выражать подавленные желания. Сбор улик и рискованное поведение – все это надо прекратить. Она повторяет модель жестокого обращения, и ей нужно освободиться от этого клуба и всех, кто с ним как-то связан. Пока она вовлечена во все это, она остается во времени травмы, а не в реальном времени. Вдохнови ее на то, чтобы она оборвала все контакты. И побыстрее.
Я молчу.
– Значит, еще больше вмешательства.
– Именно.
Глава 58. Алекса Ву
– Я так рада, что вы вернулись! – восклицаю я.
Он откашливается.
– А Раннер совсем не радовалась, – говорит он, глядя на маленькую дырочку на моем чулке над коленкой. – И Паскуды тоже. Они передали мне список тех способов, какими они хотели бы причинить мне вред.
– Знаю, – говорю я, кладя ногу на ногу. Мне стыдно. – Я наблюдала из Гнезда.
Он изумленно смотрит на меня. Думаю, ищет ответ на вопрос, кто я такая сегодня или, вероятно, нет ли поблизости Раннер.
– Ты наблюдала? – спрашивает он.
Я киваю.
– У меня болела голова, и Раннер дала мне отдохнуть. Но я не знала, что она будет такой злобной с вами, так что прошу прощения.
Он ждет.
– А такое часто случается, что ты ведешь себя как сторонний наблюдатель?
Его вопрос удивляет меня.
– Все не так просто, Дэниел, – защищаюсь я. – Иногда я слишком вымотана или шокирована, чтобы что-нибудь делать. И от переключений у меня болит голова. Да и ваш отъезд расстроил меня, так что Паскудам пришлось взять власть.
– Ясно.
Молчание.
– И какой же ты была? – спрашивает он.
Я тихо зеваю.
– Уставшей, – говорю я.
– Проблемы со сном?
– Есть немного, – говорю я, поглаживая подвеску из розового кварца у себя на шее. Онир, несмотря на усталость, очень хочет завладеть Телом. – Я просыпаюсь около трех ночи и не могу заснуть.
«Я больше всех скучала по нему, – молит Онир. – Выпусти меня».
– Похоже на бессонницу, – говорит Дэниел.
Я молчу.
– Мы скучали по вам, – наконец говорю я.
– Мы?
– Все мы, – говорю я, косясь на скрещенные ноги Онир.
– Очень мило, – говорит он.
– Я искренне прошу прощения за список, – говорю я. – Мне стыдно.
Он никак не реагирует на мои слова. Вероятно, он хочет, чтобы я взяла на себя ответственность за действия Паскуд. Я таращусь на ковер.
– Спасибо за конкретно твое извинение, – говорит он, – но для меня оно значило бы больше, если бы исходило от Паскуд или от Раннер.
– Такому не бывать.
– Почему?
– Потому что они считают, что им не за что извиняться.
– Они угрожали мне.
– Они злобные.
– И, думаю, они еще и боятся, – говорит он.
Я чувствую его обиду и пытаюсь улыбнуться, но он, такой загорелый и красивый, остается бесстрастным. Судя по его лицу, ему очень нужно услышать объяснение или извинение. Я представляю, как он нежился на солнце во время своего отпуска; как он лежал на морской воде, качаясь на мягких волнах.
– У меня был еще один сон, – шепчу я, позволяя Онир полностью выйти на Свет.
«Алекса, иди спать, – говорит она. – А я тут пока побуду».
«Ладно», – сдаюсь я и забираюсь в Гнездо.
Дэниел улыбается мне; его глаза – как холодное море, и часть меня хочет утонуть в них, голой. Я представляю, что там меня поджидает страсть – его руки тянутся к моим плечам, обхватывают мои груди. Я фантазирую, как иду к нему и бросаю свое прошлое на песок. Я медленно раскрываю ему свои объятия. «Возьми меня», – ужасно хочется сказать мне.
– Сон? Ну, выкладывай, – говорит он, наклоняясь вперед.
– В нем опять был Тигр, он бежал за оленухой. Я в бинокль, а не через объектив фотоаппарата наблюдала, как он настигает ее. Я сразу поняла, что Тигр – это мой отец.
Я откашливаюсь.
– Оленуха делает резкие повороты, но Тигр не отстает. Когда она падает, Тигр сжимает челюстями ее шею. Он душит ее. Я опустила бинокль, понимая, что я дочь Тигра и, следовательно, я такая же, как он.
Я жду. В голове вдруг начинает пульсировать.
– Алекса?
Потирая виски, я говорю:
– Моя голова. Стучит. Дайте мне секундочку…
Он ждет.
