– Итак, проецируя свою маму на живых существ – на птиц, – ты таким образом сохраняешь ее?
– Ее душу. Я сохраняю ее душу.
– Ясно.
– Так что, я сумасшедшая? – спрашивает она.
– Я бы сказал, что ты вдумчивый и чуткий наблюдатель. – Я улыбаюсь. – И что ты очень сильно тоскуешь по маме.
«Какой вы милый», – говорит Онир. Глава 34. Алекса Ву
Я влетаю в «Совершенные ноготки» – я опоздала на целых полчаса. Обычно нежное «дзинь-динь» дверного колокольчика превращается в гневное «бум».
– Извините, – шепчу я, скрежеща зубами и стараясь как можно тише закрыть входную дверь.
Три девушки синхронно поднимают головы, а потом возобновляют свою болтовню. Я замечаю Эллу – уперев руки в бока, она стоит в дальней части салона и выбирает цвет. Выставленные в линию разноцветные флакончики с лаком для ногтей напоминают конфетки.
Я подкрадываюсь к ней.
– С днем рождения! – восклицаю я, хватая ее за талию. В одной руке у меня подарок.
Вздрогнув, она поворачивается.
– Черт, – говорит она, прижимая руку к сердцу, словно пытаясь удержать его в груди. – Ты меня испугала.
Три девушки смотрят на нас и обмениваются шутками. Их руки лежат под ультрафиолетовой лампой, которая закрепляет лак на их ногтях.
Элла повисает у меня на шее – прямо-таки перевозбужденный ребенок, – а ее глаза сияют. Виноват в этом новый клатч от «Фенди», на который я потратила целую месячную зарплату.
– Нравится? – улыбаюсь я.
– Нравится? Да я влюблена в него! Даже не знаю, что сказать. – Мой Здравый смысл так и лучится от восторга.
Я дую на согнутые пальцы, тру ими ключицу и подмигиваю.
– Ты лучшая, – говорит Элла, поглаживая клатч. – Он великолепен!
Осознание того, что что-то сделано правильно, вызывает ликование, от радости я парю, как перышко, как облачко.
– Давай, – говорю я, беря ее за ту руку, в которой нет «Фенди», – выберем цвет, а потом я хочу поехать в Вест-Энд. Мне на сегодня нужно новое платье.
Пока мы перебираем разноцветные флакончики – я расставляю их в последовательности цветов, – три девушки одновременно встают, каждая одергивает юбку, и все идут к двери.
– Я возьму этот, – говорит Элла. – А ты?
– Мадемуазель Долли приглянулся вот этот, – говорю я, беря блестящий розовый.
– А Раннер? – спрашивает Элла.
– Стандартный готический черный.
– А что насчет Паскуд?
Я смотрю на нее.
– Пожалуйста…
– А Онир?
– Естественный или для французского маникюра.
– Скууучно, – говорит Элла, закатывая глаза.
«Возмутительно!» – кричит у меня в голове Онир.
– Никак не могу решить, – вздыхаю я.
Иногда я крашу ногти разными лаками, чтобы избежать головной боли – ведь и Паскуды настаивают на том, чтобы для каждой был свой цвет. Бывает, что мои руки похожи на шевелящуюся радугу.
– Давай обе возьмем вот этот! – предлагает Элла, впихивая мне в руку флакон с темно-красным, и мы идем к креслам.
За длинным маникюрным столом пустота. Словно по нему прошлись пилочкой.
Мы садимся в педикюрные кресла, закатываем штанины джинсов. Элле сделать это сложнее, потому что джинсы на ней сидят плотнее.
– Гель или обычный лак? – спрашивает мастер.
– Обычный, – отвечаю я.
Как только это слово слетает с моих губ, я ощущаю, как у меня внутри вздымается мощная волна «как бы». Само понятие «обычный» вызывает у меня напряжение.
– Ты давно общалась с Шоном? – шепчет Элла.
– Да, вчера он прислал эсэмэску. Написал, что сегодня мы увидимся около девяти.
– Ясно.
– Если честно, мне очень хочется покончить с этим. Знаю, ты говорила, что он нам нужен, но…
– Я все поняла, – говорит она.
Молчание.
– Что? – спрашиваю я.
– Ничего.
– Элла!
– Просто… Кое-кто из девочек… Они сказали, что он встречается с Эми. Я подумала, что тебе следует знать.
Мастер поднимает голову и смотрит на меня, лицо у нее вытягивается и выглядит смущенным и обеспокоенным одновременно.
– Ясно, – говорю я.
«Видишь, я тебе говорила, что он еще тот мерзавец!» – кричит Раннер, зажав Долли уши.
Тут подключается Онир:
«Ты не знаешь наверняка; спроси у него».
«Спросить у него?! – возмущается Раннер, выбрасывая окурок из Гнезда. – Да он враль последний!»
– Не беспокойся, я у него спрошу, – говорю я вслух, и мастер тихо кивает.
– Ты в порядке? – спрашивает Элла.
– Да, – отвечаю я, перебирая пальцами ног, – я в порядке.
Я на мгновение представляю Эми и Шона вместе, голых, как они хохочут, дурачатся. Целуются. Во мне поднимается хоть и слабая, но ревность: да, Шон мне совсем не нужен, однако решать, быть нам вместе или нет, должна я, а не он. Одна мысль о том, что он променял меня на другую, невыносима, в душе поднимаются жажда соперничества и злость.
Когда я выныриваю из размышлений, мои ногти на ногах и руках уже накрашены – тик-так, – а между пальцами ног торчит поролоновый разделитель. Педикюрша уже занимается ногтями другой девушки. Элла листает «Пипл».
– Ты в порядке? – спрашивает она. – Что-то ты затихла. Сникла.
– Я в порядке. Честное слово, – говорю я. – Итак, какой план на сегодняшний вечер?
– Я думала, мы собираемся в «О Бар»…
Раннер вдруг садится прямо.
