Если не дать взятку главному целителю, роды можно и не пережить. Потому, что кровотечение «не смогут» остановить вовремя. И никому за это ничего не будет. Ибо женщины порой умирают в родах. Ну, может, накажут кого-то из младших целителей, определив его в козлы отпущения.
Только кто мешает главному целителю принять подарок не только от беременной наложницы, но и от той, что не желает ей добра? Ходит сплетня, что бедняжка Джи не просто так умерла. Ей с лёгкой руки Шанэ помогли встретиться с Богиней до срока.
Ребёнок — другое дело. За смерть сына или дочери Императора, по головке не погладят. А бездетные наложницы передерутся за право воспитывать, даже принцессу, оставшуюся без матери. О принце и говорить не стоит.
До этого всего я не сама догадалась. Что-то рассказала Алия. Что-то Лей. А некоторые мои предположения подтвердила Рия.
Идея родить по-тихому, а потом предоставить общественности здоровых мать и младенца, юный целитель воспринял неоднозначно. Сначала отказался. Потом выпил успокоительного отвара, подумал немного и сказал, что можно, но только в крайнем случае. Если он заподозрит кого-то из коллег в стремлении причинить мне вред. На том пока и порешили.
**Отсылка к роману «Дюна» Фрэнка Герберта. «Охранительная миссия» ордена Бене Гессерит, в задачу которой входит насаждение на примитивных мирах «суеверий», открывающих эти миры воздействию ордена. Прим. автора (Я очень люблю эту книгу. Поэтому сделаем вид, что в мире Марины был писатель, который написал похожую историю. А тем, кто не читал, рекомендую.
Через десять дней после моего переселения во дворец Белых Лилий, я решилась посетить бывшую Императрицу. Собрала корзинку с подарками и пошла. Конечно, сладости и чай несла Ая. Ибо наложнице четвертого ранга не полагается поднимать ничего тяжелее ленты для волос.
Старшая Госпожа встретила меня, достаточно, холодно. Но пригласила присоединиться к ней за чаепитием в саду, чтобы соблюсти приличия.
Также отстранённо она расспрашивала меня о жизни в Золотом Городе, самочувствии и моих чувствах к её внуку.
Я отвечала заученными фразами:
— Благодаря заботе Императрицы у меня всё благополучно. Мой дворец прекрасен. Чувствую я себя неплохо. Но постоянно хочу сладкого. Говорят, это значит, что будет девочка. Нет слов, способных описать мою любовь в Императору.
После последней фразы Старшая Госпожа скривилась так, будто уксуса глотнула. Но не могу же я ей заявить, что Император — козёл? Нет, сама-то она в курсе, какая скотина выросла из её любимого внука, только озвучивать это неразумною
Вдруг кто-то услышит и донесёт? Ниэлон этот старый лис вряд ли просто так говорил, что во дворце Скорби доверять можно далеко не всем.
Кстати, Исао, действительно, являлся любимым внуком Старшей Госпожи. Она тогда ещё сама была императрицей и правила Золотым Городом.
У Акайо родилось много сыновей. Но они умирали очень рано. Все, кроме двоих, рождённых в один год. Киан был младше своего брата всего на несколько дней. Но старший принц всегда важнее младшего, при условии, что они оба живы. Так думала женщина, которая сейчас сидит передо мной.
Исао получил от своей бабки всё. Безграничную поддержку. Защиту. Она баловала его. Потакала во всём. Интриговала в его пользу, настраивая своего сына против двенадцатого принца.
И даже, говорят, вместе с Миньчжу — нынешней Императрицей изуродовала мать Киана. Там какая-то мутная история была. Лицо той женщины покрылось красными пятнами, словно ожогами. И, главное, ни с того ни с сего. Не было никакой новой косметики. Не менялись служанки. Всё было, как всегда.
Впрочем, такое бывает. Аллергия. Раздражение. Инфекция, в конце концов. Главное — вылечить. Однако, от лечения становилось лишь хуже. Что странно. Тут же и магическая диагностика. И даже магическое лечение есть. Это, конечно, не панацея, но всё же.
Лицо Сиэль превратилось в ужасную кровоточащую маску, на смену которой пришли ужасные шрамы. Благосклонность Императора она утратила. Не полностью, конечно. Всё-таки, женщина растила принца. Ее не лишили слуг или содержания. Это зависит от ранга, а не любви правителя. Но не стало подарков и внимания. Ведь весь её вид отвращал господина.
А вместе с матерью в опале оказался и ее принц.
Прошлая Императрица сочувствия к наложнице сына не проявила. Наоборот. Обвинила её в произошедшем. Сказала, что это наказание Богини. Ибо Великая Мать видит всё и всем воздаёт по заслугам. И раз ту настигла такая кара, значит, преступления её, воистину, ужасны. Это женщину добило. Она заперлась в своём дворце. На сына, буквально, забила, спихнув его нянькам. И тихо угасала.
Она умерла, когда её мальчику было пятнадцать лет. Так принц Киан остался совсем один. А у Исао были мать и бабка, которые вовсю хлопотали за него перед Императором Акайо, устраивая его судьбу наилучшим образом.
На братские чувства это влияло плохо. Принцы, которые могли бы стать друзьями и союзниками, еще в раннем детстве превратились в соперников и врагов.