Восьмая шкура Эстер Уайлдинг полностью

— Аура и Ала, — сказала первая. — Моя любовь вас не оставит.

Ее слова подхватила сначала одна фигура, потом все остальные.

— Моя любовь вас не оставит, — хором проговорили все семь.

Над морем, заливая семь фигур безграничным светом, взошло солнце. Прижавшись друг к другу на прощание, фигуры смотрели на море, которое уносило их цветы прочь.

Солнце стояло уже высоко. Морской ветерок приносил запахи чайного дерева и эвкалиптов туда, где устроилась вместе со всеми Эрин. Джек разжег примус.

— Давайте завтракать. Принимаю заказы, — объявил он. — Тетя Ро, вы первая.

— Вот молодец. — Тетя Ро потерла руки.

Нин привалилась к Эстер, которая устроилась под зонтиком, и уголком рта сказала:

— Платье и плащ готовы. Я все устроила. Надо только забрать их из моей мастерской. — Она огляделась, желая убедиться, что их никто не слышит. — Ну что, мы в деле?

— В деле. Я тоже закончила, корона готова. И лестницу я достала.

— Отлично. — Нин вскинула кулак, тихо празднуя победу. — Как стемнеет, да?

— Как стемнеет. — Эстер улыбнулась.

Подмигнув ей, Нин повернулась и заговорила с тетей Ро.

Пока они что-то обсуждали, а Джек принимал заказы у Фрейи и Эрин, Эстер улучила момент и подошла к Куини.

— Ya, Куини…

— Ya, малыш. — Куини налила себе еще кофе в крышку от термоса. — Хочешь?

— Нет, спасибо. Я уже пила кофе.

Куини отпила из своей походной чашки.

— Nina nayri?

— Я хочу найти психотерапевта, — вполголоса сказала Эстер.

Лицо Куини смягчилось.

— Ты не могла бы порекомендовать мне кого-нибудь?

— Могла бы, но у твоего отца наверняка вариантов побольше.

— Это да. — Эстер вытерла ладони о штаны. — Могу спросить его, если тебе никто не придет в голову. Я подумала, может, у тебя есть люди, которым ты доверяешь, ты же выписываешь направления. Просто… Мне хотелось бы найти терапевта самой.

Глаза Куини загорелись тем же светом, каким переливались ракушки ее ожерелья.

— Завтра я выпишу тебе направление. Приходи ко мне на прием.

— Спасибо. — Эстер пожала руку Куини.

В лиловых сумерках пикап Эстер подъехал к стоявшей на обочине машине Нин. Эстер остановила машину и вылезла. Рихтовщик Нифти сотворил чудо: теперь об аварии напоминала только еле заметная трещина на раме ветрового стекла, сверху. Нифти предлагал свести Эстер с кем-нибудь, кто сумеет исправить и эту беду, но она отказалась.

— Ya. — Нин доставала коробки из своей машины.

— Давай помогу! — Эстер бросилась к ней.

Нин усмехнулась:

— Водоросли, слава богу, весят самую малость.

Эстер согласилась: коробки были легкими как перышко.

— Не так мы встретились на этом участке дороги в прошлый раз, да?

— Теперь ни Тины Тернер, ни черных лебедей.

Нин покачала головой:

— Нарочно не придумаешь.

Эстер потянулась к коробкам:

— Умираю от нетерпения.

— Думаешь, уже достаточно стемнело? Может, нам надо было камуфляжной краской намазаться?

Эстер рассмеялась.

— По-моему, да. Глаза привыкнут. Здесь тень. Думаю, с дороги нас никто не увидит. Но как только покажутся фары — прыгаем в кусты.

— Принято.

— Нин, спасибо, что согласилась на эту выходку. Она состоится только потому, что ты столько впахивала.

— Это все ради нашей девочки. — По голосу Нин было ясно, что она вкладывает в свои слова двойной смысл. — Справишься с лестницей? И с короной?

Эстер кивнула и пошла к пикапу.

— Ну, Старри, приступаем.

За час им пришлось нырнуть в кусты всего однажды. Закончив работу, они уселись на капот машины Нин и стали созерцать мерцающий силуэт Девушки из Биналог-Бей, которой в этот вечер довелось пережить трансформацию.

— Черт. Ей бы понравилось, — тихо проговорила Эстер.

— Ага.

Они посидели, рассматривая свое творение, озаренное светом недавно взошедшей луны.

Уперев руки в бедра, Девушка из Биналонг-Бей стояла в платье из красных, бледно-желтых и побуревших водорослей. Нин сшила их так, что платье вышло более чем выразительным: треугольные эполеты, плащ, ниспадающий на землю. На голову Девушки Эстер возложила корону-венок, сплетенный из веточек и морской травы, с розоватой устричной раковиной посредине.

— Пусть ее недолговечные доспехи служат ей верой и правдой, — задумчиво сказала Нин.

— Свободу Девушке из Биналонг-Бей, — тихо проговорила Эстер.

— Хорошо у нас получилось, Старри. Ей бы и правда понравилось.

Они посидели молча. Прохладный ночной воздух заставил обеих закутаться в джемперы, в объятия друг друга.

— Старри?

— Да?

— Когда у меня начнутся роды, ты останешься со мной? — Нин смотрела не на Эстер; ее глаза были устремлены вверх, к звездам.

От волнения у Эстер закололо кожу на лице.

— Конечно, — с трудом проговорила она.

Луна поднялась уже высоко — Девушка из Биналонг-Бей сияла, переливалось ее платье из сухих водорослей и сверкала корона.

— Ни одной падающей звезды, — пробормотала Нин. — Я так надеялась, что ее увижу.

Эстер понимала, о чем Нин: в детстве тетя Ро рассказывала им, что, когда люди умирают, их родные ночью, собравшись вместе, высматривают на небе метеоры. Те самые, которые несут умерших домой. На звезды, нашу извечную родину.

Эстер взглянула вверх, на рябую шкуру неба. Нин стерла слезу со щеки.