— Нет. — Эстер сама удивилась своему ответу. — Мы еще успеем немного поговорить.
Эрин отпила из чашки.
— Как прошли первые две недели?
Эстер подумала о мягком свете зеленых настольных ламп, о теплом запахе деревянных полированных столешниц и тишине, которые она так полюбила в «Черном алмазе» — современном здании копенгагенской Королевской библиотеки[84], выстроенном у самой воды.
— Ну… нормально… Хорошо прошли. Не знаю, чего я ожидала. Я думала, все будет так…
— Просто? — Эрин смотрела на нее куда мягче.
— Может быть. Вроде как — стоит мне приехать сюда, и все получится само. Наверное, только меня и удивляет, что все вышло совсем не так.
— Ну-ну, будь к себе помягче.
Эстер села, откинувшись на подушки.
— Я здесь чувствую себя очень странно. Хуже, чем дома. Эрин, она здесь везде. Везде. И нигде. Это… странно. По-настоящему странно. Мне кажется, я еще думала: вот приеду — и…
— И…
— Ужасно глупо, — прошептала Эстер.
— Вовсе нет, — прошептала в ответ Эрин. — Ты думала, что приедешь и каким-то чудом ее найдешь? Что она окажется в Копенгагене?
Эстер прикусила губу.
— Я высматриваю ее в толпе. Я сплю в кровати, в которой спала она. Живу в доме, в котором жила она. Но мне почему-то кажется, что призрак здесь — я. Это нормально?
— Конечно.
— Все, что я здесь делаю, она тоже делала, когда жила здесь. Я понимаю, что в этом весь смысл: чтобы понять, что с ней случилось, я должна выяснить, как она здесь жила. А я с ума от этого схожу.
— Могу себе представить, как странно ты себя чувствуешь: с одной стороны, ты все делаешь в первый раз — покидаешь родительский дом, отправляешься за океан, знакомишься с Абелоной, исследуешь Копенгаген; а с другой — осознаешь, что в каком-то смысле ты ничего не делаешь впервые. Все твои первые разы она сделала за тебя.
— Да!
— Это сложное чувство, малыш. Сложное и очень важное. Квинтэссенция опыта всех, у кого есть сестра или брат.
— И у тебя был такой опыт? С мамой?
Эрин фыркнула:
— А как же. Но я побывала на обоих концах диапазона. Я мучилась и ревновала, если Фрейя успевала меня в чем-то опередить, я мучилась и ревновала, если Фрейя поступала мне наперекор, и я мучилась и ревновала, если она делала что-нибудь без меня. Одержать верх тут невозможно.
Эстер покачала головой, и они посидели в молчании. Наконец Эрин спросила:
— Как там Абелона?
Эстер поразмыслила.
— Она очень похожа на…
— Нас?
— Ага. Ей за шестьдесят — и у нее такая жажда жизни, несмотря на потерю, которую она пережила, и горе… Рядом с ней я чувствую…
— Воодушевление? — рискнула спросить Эрин.
— Я хотела сказать — усталость.
Эрин рассмеялась.
— Смотри, вдруг она на тебя повлияет.
— Подозреваю, что ее план в этом и состоит. — Эстер потянулась. — Ну а ты как? Может, у тебя на столе остывает очередной пирог? — И она лукаво улыбнулась тетке.
Эрин явно сдержала улыбку.
— Наверное, у меня уже не так много времени на разговор. Френки вот-вот принесет заказ из закусочной.
— Я догадывалась, — рассмеялась Эстер. — А теперь хочу сделать признание.
— И какое? — Эрин подняла брови.
— Когда я уезжала, то умыкнула у тебя рецепт расписного кекса. Сфотографировала его, пока ты была в душе.
Эрин рассмеялась, как заквохтала. От удивления Эстер тоже засмеялась.
— Я думала, ты рассердишься?
Эрин покачала головой:
— Мне кажется, старые рецепты как старые сказки. Их невозможно украсть. Они сами тебя найдут, когда ты будешь в них нуждаться. Даже если подрезать такой рецепт у собственной тетки. — Эрин вскинула бровь. — И как? Уже испекла?
Сильные руки с синими тучами и волнами обнимают ее, а она вцепилась в край стола в конторе бара в Нюхавне, где в свой первый штормовой вечер пила аквавит.
Эстер вздохнула:
— Я приехала сюда не за любовью.
— Подождет.
— Рецепт? Или любовь?
Эрин только улыбнулась.
— Клара тебе писала? Или ты ей?
— Мы переписываемся по электронной почте. Она была занята, работала, так что завтра мы с ней встречаемся в первый раз.
— Здóрово.
Эстер пожала плечами.
Эрин прищурилась, как всегда, когда чуяла ложь.
— Значит, пока ты осматривалась на местности и исследовала Копенгаген?
— Пока — да. — Эстер говорила с напускной уверенностью, но сердце у нее забилось быстрее. — Я пока в режиме ожидания, не хочу торопить события. Вроде встречи с Кларой. А еще я хочу познакомиться с одной женщиной, которая знала Ауру. С Лилле Хекс.
— Лилле Хекс? — Эрин все еще смотрела на Эстер прищурившись.
— Владелицей тату-салона. В Нюхавне. Ты же там была, да? В «Стьерне»? — У Эстер громко стучало сердце.
— Куда мы с Абелоной ходили подростками?
Эстер кивнула:
— Где Абелона сделала себе татуировку после смерти Кристины. Она говорила, что и Гулль когда-то делала татуировку именно там.
— Ого. — Эрин наконец перестала щуриться.
Отвлекающий маневр сработал. Сердце у Эстер поуспокоилось.
— Там же набивала татуировки и Аура, — продолжила она. — Не знаю, сколько раз. С ней работала Лилле Хекс. Хозяйки последние две недели не было в городе, я жду, когда она мне позвонит. Кажется, у них с Аурой были близкие отношения.
Лицо Эрин изменилось, посерьезнело.
— У тебя получается.
— Что получается?
