Восьмая шкура Эстер Уайлдинг полностью

Они заглянули в просторный, ярко освещенный Библиохолл, где туристы осматривали выставленные в витринах предметы искусства. На полках выстроились сувениры, связанные с Андерсеном.

— Здесь двести лет размещалась университетская библиотека, но потом фондам перестало хватать места. Всем этим словам, написанным мужчинами. Словам, запертым в королевской башне. — Лилле Хекс смотрела, как какая-то пара несет на кассу сувенир с андерсеновской полки. — Он приходил в этот зал, тогда еще библиотеку, за вдохновением, а потом писал. Поневоле задумаешься.

— О чем?

— О том, сколько королевских залов можно наполнить нерассказанными, ненаписанными женскими историями. — Лилле Хекс презрительно махнула рукой. — С татуировками здесь, в Нюхавне, поначалу было то же самое. Художниками были мужчины; женские тела служили холстами.

Эстер припомнила черно-белые фотографии на стенах «Стьерне». Женщины в татуировках улыбаются в объектив фотоаппарата, мужчины сидят — в руках тату-машинка, из полуоткрытых губ свисает сигарета.

Они продолжили подниматься по спиральному пандусу. На верхнем этаже Эстер и Лилле Хекс постояли перед сине-золотым планетником, который висел на стене и показывал текущее расположение планет. Экскурсовод рядом объяснял кучке туристов:

— История планетника Круглой башни начинается в Париже, где датский астроном Оле Рёмер совершил революционное открытие, определив скорость света…

Эстер сжала в кармане брелок Джека и провела пальцем по цифрам, выгравированным на серебре. «Свет иных звезд, которые ты увидишь в Дании, начал свой путь, еще когда Аура была с нами».

— Ну что, наверх? — предложила Лилле Хекс.

Эстер следом за ней поднялась по короткой лестнице на смотровую площадку под голубым бархатом безбрежного неба.

Они доели булочки, допили кофе — и сидели в безмятежном молчании. Лилле Хекс нежилась под солнечными лучами; она явно никуда не спешила. Аура незримо сидела между ними.

После некоторого молчания Лилле Хекс повернулась к Эстер:

— Итак…

— Это мурмурация[89], да? — перебила Эстер. — Вот эти птицы? — И она указала на татуировку Лилле Хекс. Ладони вспотели. Эстер хотелось говорить только об Ауре, и только об Ауре она не могла говорить.

— Да. — Лилле Хекс положила руку на грудь. — Скворцы. Знаешь про них?

— Не очень.

— Ja. Я тоже не много знала о них, пока не увидела Sort Sol своими глазами.

— Что-то?

— Черное Солнце, — объяснила Лилле Хекс. — Такое бывает здесь весной и осенью, когда тысячи скворцов, прилетая на лето и улетая на зиму, останавливаются отдохнуть на болотах на западном побережье. Птиц так много, что когда они снижаются, то заслоняют солнце.

Эстер попыталась представить себе это поразительное зрелище.

— Значит, вы увидели Черное Солнце — и решили сделать татуировку?

— Nej. Я решила сделать татуировку после того, как прочитала, что мурмурация — это ответ на угрозу, защита от хищников. Стая превращается в единое тело, она движется как одно существо — и так защищается. Я растила Талу в одиночку, в одиночку купила «Стьерне», но не преуспела бы ни как мать, ни как мастер татуажа, если бы не умела принимать помощь. В молодости я не слишком умела о ней просить. Я даже мысли такой не допускала.

Волоски на руках Эстер встали дыбом.

— Мои скворцы, — Лилле Хекс погладила татуировку, — напоминают мне о том, чего у меня не было бы, если бы я не обращалась к миру. Чтобы получить то, чего мне хотелось больше всего в жизни, мне надлежало набраться храбрости и попросить о помощи.

Эстер приняла слова Лилле Хекс, как иссохшая земля принимает воду. Поток лиц, всех тех людей, которые пытались помочь ей, но которых она оттолкнула. Том, Нин, Джек, Абелона. Даже — может быть — Аура?

— Вы делали татуировку моей сестре. — Эстер приободрилась. — Ауре. — Выговорив наконец имя сестры, она испытала облегчение.

— Да. Хочешь узнать про ее татуировки?

Эстер кивнула:

— У нее их было семь. Абелона сказала, что татуировки делали вы.

— Верно. Я собиралась сделать все, но сделала только три.

— Почему?

— После третьей татуировки Аура не вернулась. В те дни она была счастлива, я никогда не видела ее такой счастливой. Она как будто влюбилась.

Третья татуировка. «Может быть, она выбрала глубину. Может быть, она свободна». Эстер вспомнила фотографию Ауры с тем молодым человеком, перед Лиден Гунвер, и сердце забилось быстрее.

— А она не говорила, что влюбилась?

Лилле Хекс вздохнула:

— Я спрашивала, не встретила ли она кого-нибудь, но Аура отмолчалась. Уходя, она сказала, что мы скоро увидимся. Но новой встречи не произошло. Может быть, она передумала, а может быть, выбрала другого мастера — я не знала. И не знала, что с ней произошло. Не знала, пока ты две недели назад не появилась в моей студии и Тала не сказала, что ты ищешь меня. — Лилле Хекс прижала руку к сердцу. — Все еще не могу поверить. Соболезную тебе, Эстер, это ужасная потеря.

Эстер опустила взгляд.

— Тала упомянула, что вы с Аурой были очень близки. Она не говорила вам, что для нее значат эти татуировки?

Лилле Хекс покачала головой: