Трамп : Нет, вы, как и я, рыжий! По крайней мере, сейчас. Не все понимают суть рыжих, которая их отличает от других, в том числе и в политике. Черные не знают, чего они хотят. Белые знают, чего они не хотят. И только рыжие знают, и чего они не хотят, и чего хотят.
Путин : Но вас в Америке называют «сердитый белый человек».
Трамп : А я рыжий! Спокойный рыжий человек. И ты тоже! Кстати, давай перейдем на «ты». И ты только сейчас стал рыжим, а в начале был то черным, то белым.
Путин : И много нас в союзе рыжих?
Трамп : Пока не очень – ты, я, Сильвио да дочка моя.
Путин : Маловато. А Чубайс?
Трамп : Он не рыжий, а ржавый: не золотой, а железный. Да, нас мало, золота тоже меньше железа, но что дороже?
Путин : Да, мал золотник…
Трамп : Но за тобой громадная страна.
Путин : Страна-то большая, но друзей маловато.
Трамп : У рыжих и у славян не может быть друзей в принципе.
Путин : Серьезно?
Трамп : Почему у меня жена славянка? Славян можно или любить, или ненавидеть, но не дружить с ними. Я ее люблю, а дружу с садовником. Говорю тебе как рыжий рыжему! Не борись за дружбу с Россией, борись за любовь. Или ненависть – даже от нее больше в политике и сексе пользы, чем от слюнявой дружбы. Оставь ее голубым и коричневым.
Путин : Круто завернул. Твоя фамилия переводится как «козырная карта».
Трамп : Рыжие всегда козырные.
Путин : У них, то есть у нас, видимо, есть какой-то секрет, тайна, магия?
Трамп : Я был курсантом, и меня все дразнили, даже издевались над моим строевым шагом. Тогда я изобрел новую манеру строевого шага. Он так понравился командованию, что его стали внедрять в училище, и я стал главным инструктором. Тут-то я и оттянулся на всех своих обидчиках. Рыжие не подстраиваются под других, они подстраивают других под себя.
Путин : Россия…
Трамп : Да, да, ты настоящий рыжий, тебя будут любить и бояться. И маршировать под ваш военный оркестр.
Путин : Но Америка…
Трамп : Думай про Россию, а я подумаю про Америку. Нам хватит места, ты сам говоришь, что рыжих мало.
Путин : А ты про Сильвио еще говорил.
Трамп : И дочку. Она подождет. Съездит к Маше во Францию на практику и педикюр. А старина Сильвио с нами. Рыжие своих не бросают, даже в геополитике.
Путин : И напоследок, Донни. Почему ты бываешь таким мужланом? Ведь мы в прошлом офицеры, и называть известных журналисток «проститутками», «толстожопыми» как-то…
Трамп : Вов, они не рыжие. А тебе что, это важно?
Путин : Мне – да.
Трамп : А мне неважно, на кого крошить батон.
Орбан : Интересно встретиться с лидером такой громадной страны.
Путин : Не скромничайте, Виктор. Ваша страна не такая большая, но помню, как нас – граждан еще Союза – называли поколением «Икарусов», «Глобуса» и токайского.
Орбан : Жаль, «Икарус» давно продали американцам, консервы «Глобус» не вписались в еврорынок. Правда, токайское по-прежнему выше всяких похвал. Оно украсит жизнь любому поколению.
Путин : Для меня лично поколения все же маркируются не консервами и даже не вином, а крупными, базовыми смыслами. Я тоже ездил на работу на «Икарусе», но помню еще ту Венгрию по замечательным венгерским писателям в переводах «Иностранки», философам, которых нам преподавали в вузе. Лукача, помнится, изучали. И музыка, конечно, чардаш Листа…
Орбан : Сейчас мало читают. Если я назову, например, Тибора Дери или Милана Фюша, не все у нас поймут, о ком идет речь. А это – гении. Лукач – марксист. Велик, но не в тренде. Ференц Лист – да, наше все!
Путин : А вы не думали, почему ваша – да и моя – страны перестали рождать творцов такого калибра?
Орбан : «Калибры»?
Путин : Ну, масштаба.
Орбан : Экономики маловаты?
Путин : Не только. Один наш философ утверждал, что только империи с их страстью, пассионарностью, центробежностью способны в своем чреве вынашивать грандиозные таланты. По его теории, и ваша, и наша страны порождали гениев, когда функционировали в режиме именно империй.
Орбан : Версия правдоподобная. Но «империя» пока скорее ругательное слово.
Путин : Именно «пока»… Поэтому вы сейчас так категорически против беженцев?
Орбан : Я не против пришельцев, я – за венгров! Нас мало. Мы разделены. Трудно брать на плечи новые проблемы, не решив старые.
Путин : Трудно не согласиться. Но венгры успешно консолидируются. Мне очень нравится ваша идея патронирования подлинно национальных брендов – салями, гуляш, палинка, «Уникум»… Вроде, такие простые, но действенные фишки консолидации. А вот в России вы видите точки самоиндефикации?
Орбан : Почему нет? «Калашников»…
Путин : Это для союзников.
Орбан : Труба…
Путин : Это для партнеров.
Орбан : Может, водка?..
Путин : Хотел бы, чтобы это было для врагов.
Орбан : Тогда сдаюсь. А что?
