В день лицейского праздника я немного опоздал к началу, однако, как выяснилось, Эйдельман был еще в пути. Зал был полон, я занял место в проходе. Вскоре увидел Глинку в первом ряду. Он встал и вышел на площадку лестницы. Воспользовавшись этим, я подошел к нему поздороваться. Мы вновь заговорили о Державине, тем более что за день до этого мне удалось купить в «Старой книге» два роскошных тома знаменитого издания произведений Державина под редакцией Я. Грота. Показав свои покупки, я сказал, что в магазине было еще и полное гротовское собрание сочинений поэта.
– Лишь однажды видел его у букиниста, – сказал Владислав Михайлович, и тут же позвонил Наталье Ивановне Никулиной, она всю жизнь занималась Львовым, а значит, и Державиным, и спросил, не нужно ли ей полное гротовское издание. Она сказала, что просто необходимо.
В этот момент на лестнице появился Эйдельман. Поздоровавшись, Натан Яковлевич расцеловался с Глинкой, извинился за опоздание, сославшись на трудности в дороге, и ринулся в зал, где его давно уже ждали.
Полное гротовское издание я в тот же день по просьбе Натальи Ивановны для нее купил.
Вскоре после этого вечера мой знакомый Володя Хршановский, который был вхож в дом Глинки, сообщил, что у Владислава Михайловича появился экземпляр книги о Державине В. Ходасевича, и он предлагает сделать несколько копий для тех, кому эта книга нужна и интересна. Разумеется, мне это было весьма интересно, и именно в этой копии я впервые прочел замечательную книгу Ходасевича о своем любимом поэте.
Когда-то в разговорах с Глинкой мы сожалели о том, что державинский особняк безнадежно испорчен поздними перестройками. Горевала об этом и Н. И. Никулина, ставшая после смерти Марианны Евгеньевны женой В. М. Глинки и написавшая интересную книгу о Державине в Петербурге, в которой немало страниц посвятила державинскому особняку на Фонтанке. Она никак не могла поверить, что мы когда-нибудь сможем создать музей в этом аварийном здании и хоть сколько-нибудь возродить бывшее великолепие державинского дома. Сомневалась, даже когда мы начали работы по реконструкции дома.
Увы, ни Владиславу Михайловичу, ни Наталье Ивановне не довелось дожить до открытия Державинского музея. Но когда в одном из залов этого музея появился портрет седовласого адмирала Шишкова, мне показалось, что он удивительно напоминает В. М. Глинку.
В последний раз я видел Владислава Михайловича неспешно идущим вдоль Эрмитажа и опирающимся на свою трость. Я шел по набережной, и мне захотелось перейти дорогу ему навстречу, я даже почти собрался это сделать, но Глинка шел, думая о чем-то своем, и я не решился ему мешать.
