Вопрос этот праздный и непраздный. Как будто бы мы не можем и не должны даже умозрительно предпочесть одно человеческое существо другому, но, например, у военных трудности с ответом на этот вопрос отсутствуют… Армия не сможет сражаться без генералов – значит, генералов надо беречь особенно и первоочередно… Нужны армии и командиры полков, а значит, тщательнее, чем к остальным, надо относиться и к охране полковников… И так далее.
Столь же прямо и отчетливо эта же система распространялась у нас и на специалистов оборонной промышленности.
Но, кроме людей, профессией которых является война и изготовление оружия и которых в зависимости от их яруса в военной пирамиде, видимо, надо стремиться сберегать все крепче, есть и те, кто могут быть названы носителями культуры и искусств…
«Ослов и ученых на середину!» (Цинизм и государственный ум Наполеона.) У нас же – только цинизм. Спасают лишь тех спецов, которые нужны для ведения войны – конструкторов, военных инженеров, то есть нужных для сохранения власти силой. (А не умом, интеллектом, знаниями, величием духа…) Иначе бы спасали наравне или даже раньше военных философа, академика истории или филологии.
В этом смысле Екатерина и Александр I были выше. Мысль о просвещении, а не только о культе силы, сквозит постоянно.
От него ежечасно можно было что-нибудь узнать. И так было всю жизнь. Побывав в 1970-х туристом в Италии, я, решив поймать дядю, спросил его, каков, по его мнению, Рубикон. Маленькая речка, фактически ручей, ответил он, кто же этого не знает. Он почему-то знал, откуда появилось выражение «разводить антимонии», его нельзя было поставить в тупик, спросив, откуда появилось слово «бедлам», и уж совсем он поразил меня, когда я, как-то вычитав в справочнике, что в Союзе Михаила Архангела был почему-то Железнодорожный отдел, спросил дядю, слышал ли он об этом. И услышал в ответ:
– А как же. На Басковом переулке, 3. Неподалеку от того, где мы раньше жили.
– «Двенадцать стульев»? Талантливо, конечно, но ты представляешь себе обстановку конца двадцатых, когда вышла эта книга? Почему наш Андрей Валентинович из Пац-Помарнацкого стал просто Помарнацким? Отец был подполковником лейб-гвардии Павловского полка, вот почему! Слава Богу, Андрею удалось пересидеть какое-то время бухгалтером в Ленэнерго… А Исаевы, дядя Сережа и дядя Боря? Почему они рыли Беломорканал, а потом получили «минус семь» и оказались в Крестцах? Да потому, что у родителей был свой этаж на Суворовском! А Алеша Притвиц, у которого ты бывал в Херсоне? Я называю лишь тех, кого ты знаешь, и кто все-таки уцелел… У меня же список, сам понимаешь, другой… Смех над тем, что люди стараются скрыться, когда сословие их приговорено к уничтожению, – это смех специфический… А над чем потешаются авторы «12 стульев»? Над бывшим предводителем дворянства. Да по стране метались тогда в ужасе тысячи, десятки тысяч таких или подобных… Тут забегаешь… А что это за гогот по поводу бессловесных старушек в мышиных халатах? Сколько их было – этих всё потерявших к пожилым годам женщин. Всё – мужей, сыновей, родственников, имущество, жилье… А тебе нравится эта книга?
– «Тарас Бульба»? Это, на мой взгляд, один из самых отталкивающих персонажей… И вневременной. А в нашей жизни – необыкновенно широко представленный. Ты можешь найти его повсюду, где от насильника не избавиться. Это начальник в армии, надзиратель в тюрьме, муж в семье, сосед по коммуналке… Диапазон того, на что этот Тарас смотрит с высокомерным презрением, это, собственно, все, из чего состоит культурная составляющая жизни… Образование. Труд. Гуманное отношение к жене и детям. Любая чужая религия. Любая иная нация. Любой договор или обязательство. Любая власть, если ее установления противоречат его кровавым инстинктам… В доме Тараса все захваченное, награбленное в чужих краях – парча, чеканка, ковры, дорогое оружие. Свое – это глиняные горшки… И лежать пьяным поперек дороги.
…Как-то, стараясь вспомнить подробности нашей единственной поездки с дядей в Грузино, я вынул старую карту автомобильных дорог Ленинградской области и увидел название – Красный Латыш. Странное, согласимся, название для населенного пункта… Но стрелка указателя с таким именно названием стояла тогда (может быть, стоит и сейчас) где-то между Тосно и Любанью, и, помню, она послужила для В. М. поводом к монологу.
Дословно, конечно, привести его не смогу. Но смысл был в том, что репрессивный разгул абсолютного беззакония первых послереволюционных лет у тех, кто эти годы помнит, невольно связан с образом людей его осуществлявших. Это образ чекистов в черных кожаных куртках, у которых очень часто прибалтийский акцент.
– Им, конечно, платили золотом, – сказал дядя. – Но не в этом, не только в этом дело…
