Воздушный змей полностью

Прити никогда не задает ей вопросов. Она не спрашивает ее ни о том, что она тут делает за тысячи километров от родного дома, ни о том, что с ней произошло. Лена благодарна ей за такую деликатность. Каждый вечер, когда стемнеет, молодая женщина выдвигает чарпой и заваривает чай. Они предаются этой церемонии в полном безмолвии, которое, возможно, заменяет им дружескую болтовню. Лена наслаждается этим моментом: как будто после пережитого ужаса к ней возвращается немного утраченного времени, немного душевного тепла.

Как-то вечером она замечает в глубине гаража висящую на стене фотографию – единственное украшение среди минималистичного убранства. Женщина лет тридцати, скрестив на груди руки, смотрит в объектив. Она не улыбается, в ее лице читается смесь решимости и вызова, и ее поза только подчеркивает это выражение. Она чуть старше Прити и могла бы быть ее сестрой или одной из подруг. Заметив заинтересованный взгляд Лены, Прити нарушает молчание. «Это Уша Вишвакарма, – поясняет она, – основательница Red Brigade». Встреча с ней изменила всю ее жизнь.

Уша, как по-свойски называет ее Прити, родилась в бедном пригороде Лакхнау и в возрасте восемнадцати лет подверглась попытке изнасилования. Видя вокруг ужасающее количество случаев сексуального насилия и почти полное отсутствие реакции на это со стороны полиции и властей, она решила собрать группу волонтеров, которые будут обеспечивать безопасность женщин в ее квартале. Так родилась первая Red Brigade. Команда, состоявшая только из женщин, стала заниматься боевыми искусствами и патрулировать улицы – днем и ночью, вмешиваясь в случаях сексуальных домогательств или открытого насилия над девушками, которые им встречались. Довольно скоро Уша поняла, что традиционные боевые искусства не всегда эффективны при отражении нападения, об этом говорили и многие свидетельства из тех, которые она собирала. Тогда она решила разработать собственную технику, которая получила название нишастракала (буквально «бой без оружия»). В основе этой техники лежат два десятка приемов, позволяющих меньше чем за двадцать секунд нейтрализовать самого настырного насильника. Уша привлекла на свою сторону несколько сочувствующих мужчин, с помощью которых ей удалось протестировать и усовершенствовать свою методику.

Известность бригады росла и вскоре вышла за пределы квартала, у нее появились последователи в соседних городах. Там и сям формировались новые группы. В конце концов движение охватило всю страну. Если поначалу Ушу критиковали и осмеивали, в том числе и в ее семье, то сегодня ее деятельность признается и одобряется всеми. О ней говорят по радио, по телевидению, в газетах, ставят ее в пример, восхваляют силу ее характера, ее несгибаемость. Она, которую называют не иначе как «львица», «воительница», стала символом, образцом для подражания для всех женщин, не желающих смиряться и готовых к борьбе против угнетения и насилия.

За десять лет Уша обучила искусству самообороны сто пятьдесят тысяч девушек, но останавливаться на этом она не собирается. «Я буду продолжать борьбу, пока женщины не смогут ходить по улицам в полной безопасности», – повторяет она, рассылая петиции, организуя марши протеста, устраивая кампании в общественных местах, школах, университетах. Ее энергия неисчерпаема, а борьба, к сожалению, по-прежнему не теряет актуальности.

Прити может говорить об Уше без конца. В ее глазах сверкает восхищение этой молодой женщиной, которой удалось преобразовать свой шок от давнишнего нападения во всенародное движение и мобилизовать всю страну. Она говорит, что ее переполняет гордость от того, что она одевается как Уша, устраивает манифестации в ее честь, как и она, вербует в бригаду деревенских девушек.