А вот Прити совсем не двигается вперед. Через несколько недель занятий, несмотря на все старания, ей так и не даются даже самые простенькие тексты. За свою многолетнюю преподавательскую деятельность Лена сталкивалась со многими неуспевающими учениками и теперь начинает подозревать, что проблема Прити кроется глубже и не зависит от английского языка. В конце концов она почти перестает сомневаться: у Прити дислексия. Еще одно препятствие, которое ей предстоит преодолеть. Молодая предводительница стойко переносит эту новость и клянется работать еще больше. Ночью, уединившись в своем гараже, она будет заучивать каждое слово, каждое выражение, каждую идиому, пока они не впечатаются намертво ей в память. Она же повторяет на тренировках по сто раз подряд разные захваты и движения: то же самое она будет делать и с английским. Ее решимость приводит Лену в восхищение. Прити никогда не пасует перед трудностями. Она – как камыш на ветру: гнется, но не ломается.
Бумага лежит у нее перед глазами. Лена, совершенно убитая, смотрит на дату истечения срока действия визы, которая приближается семимильными шагами. Конечно, она знала это, но старалась не думать, загоняла эту мысль в самый дальний угол сознания, как в случае с предстоящей болезненной операцией, которую некоторые наивно надеются отсрочить таким образом. Она попыталась обратиться во французское консульство, но безрезультатно: индийские власти выдают туристские визы только на девяносто дней – ни дня больше. Ни о каком продлении не может быть и речи.
Лена не знает, как сообщить эту новость Лалите и Прити. Ей страшно даже подумать, что им придется прервать то, что они начали вместе. Девочка начинает понимать по-английски, может уже написать некоторые фразы. Что касается Прити и ее команды, то они тоже двигаются вперед, хоть и не так быстро, но уверенно. В сознании у них приоткрылась некая дверца, которая с отъездом Лены непременно захлопнется. Какой жестокий поворот. Перед ними только-только забрезжила перспектива учиться, получить доступ к знаниям, в которых им было отказано прежде. Едва вкусив эту возможность, они должны будут снова от всего отказаться. Лена недооценила значения своего начинания. И сегодня ей кажется, что все это было зря. Она проклинает свою недальновидность и необдуманное желание помочь.
Конечно, она ничего никому не обещала. Не могла она предвидеть ни тот несчастный случай на пляже, ни знакомство с Лалитой, ни просьбу Прити. Их всех связал случай, стечение обстоятельств. Незаметно для себя Лена привязалась к этой деревне, к ее жителям. И, несмотря на всю суровость здешней жизни, между ними установилась какая-то общность.
Что же ей было делать? Запереться в номере, оставаясь слепой и глухой ко всему, что ее окружает? Изображать милосердие, раздавая там и сям денежные купюры? Некоторые скажут, что ее уроки – уже подарок, но она не из тех, кто довольствуется такими ничтожными доводами.
Еще одна мысль терзает ее – более каверзная и совсем не такая благородная. Лена боится возвращаться во Францию. Она не знает, что ее там ждет. Уже несколько ночей она плохо спит, внутренности у нее как будто завязаны узлом. Ее снова мучают кошмары. Она должна себе признаться: миссия, которую она тут взяла на себя, есть не что иное, как завуалированная попытка дать выход своему горю. Под одеждами ниспосланной провидением благодетельницы прячется запуганная женщина, может быть, еще более слабая и уязвимая, чем те, кому она намеревается помочь. Она не знает, как выживет после этого путешествия, которое вернет ее ей самой – демонам прошлого.
На пляже она объясняет Лалите, что должна уехать, вернуться в свою страну. Девочка не понимает, тогда Лена рисует самолет. Взгляд ребенка гаснет, будто пламя свечи, которую только что задули. В ее глазах Лена читает и смятение, и печаль, и эта обреченность пронизывает ее насквозь. Ей ненавистна роль, которую она играет: она собралась было примерить наряд доброй феи, но с двенадцатым ударом часов оказалась в платье туристки, собирающейся дать дёру. Напрасно она обещает вернуться: девочка ей явно не верит. Слишком много лишений и разлук было у нее в жизни. Она уже потеряла отца, мать, родную деревню, религию, имя. И вот сегодня жизнь отнимает у нее единственного человека, который проявляет к ней интерес и внимание. Единственного, кто относится к ней не как к низшему существу, к немой, а как к умной, живой девочке, наделенной недюжинными способностями.
