Между ними по-прежнему остается тайна, о которой они ни разу не заговорили, – горе, о котором Лена предпочитает молчать. Возможно, в один прекрасный день она и заговорит. Расскажет о трагедии, которая отняла у нее Франсуа, о том июльском дне, разрушившем всю ее жизнь.
Но сейчас не время. Сейчас она хочет думать только о своем проекте, об этой школе, которая поможет ей выстоять, обрести смысл существования.
Прити не унимается: отдать в ее распоряжение штаб-квартиру? Хорошо, почему нет… А дальше? Где взять средства на ремонт? На содержание школы, на жалованье преподавателям, на покупку материалов, книг, тетрадей?.. У местных жителей они не выпросят ни рупии: тем и еду не на что купить. Государственные школы живут за счет субсидий, но ждать чего бы то ни было от местных властей бесполезно: им плевать на ребятишек из нищих кварталов и их обучение. Что касается предварительных разрешений, тут следует запастись терпением и готовиться к долгим хождениям по закоулкам насквозь коррумпированной индийской администрации. Лене придется проявить чудеса целеустремленности и веры в себя, а также запастись денежками, без которых ей не получить от местных избранников ни одной подписи на самой жалкой бумажонке. В Индии на подобные хлопоты могут уйти месяцы, а то и годы.
Лена вполне осознает, что «движущая сила прогресса» – это деньги. Она уже думала о способах финансирования своего проекта: запустить сбор средств в учебных учреждениях, где она преподавала; попросить денег у коллег, друзей, знакомых; организовать шефство над здешними детьми, спонсорство; обратиться за помощью к частным организациям, индийским и французским.
Подумывает она и о «кубышке», в которую они с Франсуа откладывали деньги в течение нескольких лет. Они мечтали о рыбачьем домике на берегу залива Морбиан, в Бретани. Им нравилось там все: красота моря и окружающих пейзажей, мягкое лето, прогулки по песчаному берегу среди скал. Франсуа хотел завести яхту. «Ветер в волосах, ноги в воде – вот оно счастье», – говорил он. Они как раз подыскали себе хибарку, которую собирались отремонтировать, когда случилось самое страшное.
Продолжить это дело без Франсуа у Лены не хватило мужества. Это был их общий проект – на двоих. Разве можно осуществить его в одиночку? Она отказалась от Бретани, от дома, где каждый камень напоминал ей о его отсутствии. Уехала в добровольное изгнание, далеко-далеко, туда, где не ступала нога ни одного из них, в край, чистый от всех воспоминаний, чтобы попытаться восстановиться. Кое-кто из их друзей ее не понял: они решили, что она хочет сбежать. Лена не стала разубеждать их. Скорбь ни с кем не разделить, никто не поможет вам ее перенести. Каждый должен справляться сам.
Сегодня ей кажется, что, посвятив себя этому школьному проекту, она сможет должным образом отдать дань памяти Франсуа. Лена знает, что он поддержал бы ее в этом деле. Со дня знакомства, еще в университете, они всегда разделяли убеждения друг друга, с одинаковым увлечением относились к своей профессии.
Их история была не из тех, что становятся сюжетами болливудских фильмов. В ней не было неожиданных поворотов, ярких событий, страстных объяснений. Только бесконечная нежность, духовное и телесное единство. Счастье, сотканное из тысячи пустяков, которое не боится повседневности, потому что повседневность его только укрепляет. Любовь на века.
Просто любовь.
Лене хочется верить, что эта история еще не закончена. Что какая-то частица Франсуа останется жить в школе, которую она собирается открыть. Ей нравится думать, что он помогает ей, участвует в этом – оттуда, где он пребывает сейчас.
Слушая Лену, Прити понимает, что ее начинание – это не фантазия и не блажь. Не какая- нибудь химера, а способ выжить. Так что отговаривать ее не имеет смысла. Надо просто собрать девушек из бригады и, засучив рукава, приниматься за работу – вместе с ней.
В то утро, несмотря на прогнозируемую жару, команда в полном составе собралась перед штаб-квартирой. Преодолев инстинктивное недоверие, Прити согласилась обратиться за помощью к нескольким мужчинам из квартала. Братья, кузены, друзья девушек из бригады пришли оказать им физическую поддержку. Будучи прекрасным руководителем, Прити раздает задания, распределяет участки для работы. Самые крепкие освободят двор от автомобильных обломков. Остальные возьмут на себя уборку и покраску. Что касается младших, вроде Лалиты, они украсят стены – нарисуют на них мандалы.
Работа начинается на рассвете, прерывается в самые жаркие часы дня, а затем возобновляется до темноты. Нужно богатое воображение, чтобы на этой стадии разглядеть в старом гараже что-то иное, кроме полуразвалившейся постройки. Неважно. Все трудятся, невзирая на жару, гальванизированные энергией и харизмой Прити. В роли начальника строительства та выглядит не менее убедительно, чем в роли тренера по самообороне. Одни ее подручные варят в объемистых котелках рис и чечевицу, чтобы накормить эту импровизированную армию, в то время как другие пекут чапати.
