Эта мысль не оставляет ее, ведет по пути борьбы с коррумпированными чиновниками и змеями, в бесконечных хождениях по администрациям, в поездках между Индией и Францией, куда она то и дело отправляется для сбора средств. Она трудится без устали, рассылая обращения в знакомые ей ассоциации, предприятия, фонды, не стесняясь просит помощи у многочисленных друзей и знакомых. И если некоторые из них выражают обеспокоенность тем, что она ввязалась в этот проект, большинство все же рады помочь ей. Бывшие коллеги организуют в своих учебных заведениях сборы материалов – карандашей, тетрадей, красок в тюбиках, бумаги, разной фурнитуры, – отправляют все это целыми коробками, которые она потом распаковывает с огромной радостью. С удовольствием снова вдыхает запах новой бумаги и тетрадных обложек – искусственный, синтетический запах, которым она, тем не менее, наслаждается и который, как запах мадленок у Пруста, возвращает ее в самые счастливые времена.
На базаре она покупает несколько рулонов ткани, из которой девушки берутся сшить школьную форму. «Читать мы не умеем, зато умеем шить», – с юмором замечает одна из них по-тамильски. Лена улыбается: она все лучше понимает этот язык, улавливает смысл целых фраз во время ежедневных бесед, которые Прити, как заправская учительница, заводит с ней за чаем.
На стенах школы Лалита вместе с другими детьми нарисовали большие мандалы, которые, как тут говорят, кроме прочих качеств, помогают обрести мир и гармонию. Некоторые утверждают, что они позволяют обуздывать свои страхи, и Лена надеется, что это правда. Она научилась разбираться в коламах – орнаментах, которые, по древней традиции, существующей на юге Индии, женщины каждое утро рисуют рисовой мукой перед своими жилищами. Эти орнаменты, состоящие из точек, искусно нанесенных на поверхность с одинаковым интервалом, и соединяющих их кривых линий, недолговечны и за несколько часов стираются подошвами прохожих, колесами повозок и автомобилей, сдуваются порывами ветра. Недолговечные произведения, и оттого тем более завораживающие.
Лалита с удовольствием упражняется в этом искусстве – сколь тонком, столь и изящном. Каждое утро она рисует перед школьной дверью новый мотив. Лене не нравится видеть ее в таком положении – согнувшейся в три погибели, склонившейся над самой землей, но она не может не замечать у Лалиты несомненного таланта. Кроме того, в этом действе она усматривает и своеобразную философию: эфемерный, недолговечный колам рождается из праха и снова обращается в прах, напоминая каждому, что все мы когда-нибудь разделим его судьбу.
В то утро девочка как раз заканчивала рисунок, когда увидела приближающегося почтальона: она узнала его издалека по бежевой униформе и каскетке. Чтобы не идти до почтового ящика, почтальон отдал предназначавшуюся Лене почту ей. Девочка схватила конверт и побежала в классную комнату, где Лена в это время вешала на стену черную доску. При виде конверта с государственным штемпелем Лена застыла. Затаив дыхание, она вскрыла его и обнаружила внутри вожделенный документ: вот оно – официальное разрешение на открытие школы! Не скрывая радости, она поднимает Лалиту на руки. На шум прибегает Прити, за ней – бригада в полном составе и стайка местных ребятишек. Все пускаются в пляс вокруг старого баньяна, который никогда не видел такого веселья!
Чтобы отпраздновать окончание работ и открытие школы, девушки советуют Лене устроить специальную церемонию. Тут принято перед самым началом учебного года взывать к покровительству Сарасвати – богини мудрости, знания и искусства: школьные учебники и тетради раскладываются перед изображением божества, чтобы его благосклонность сопутствовала ученику в течение всего года. Обычно этот ритуал совершается каждой семьей у себя дома, но на этот раз школьные принадлежности сложили в классе перед картиной, изображающей четырехрукую богиню, сидящую на лотосе и играющую на вине[15]. На церемонию пригласили будущих школьников с родителями, а также Кумара и всех жителей деревни, помогавших в осуществлении проекта.
По такому случаю двор и пристройку декорировали гирляндами из гвоздик и жасмина, которые в Индии традиционно используют для убранства жилищ и храмов, а также возлагают к ногам статуй богов в качестве подношений.
