Ей тогда надо было бороться, настоять на своем. Теперь у нее нет сомнений, и эта мысль погружает ее в бездонную пропасть. Уже несколько лет как Лена меньше выкладывалась на работе. Ей стало не хватать куража, увлеченности. Она перестала вести кружки, которыми когда-то с удовольствием занималась. Она тратила на работу меньше времени, сил, чуткости. Усталость, упадок сил, периодические конфликты с начальством, недостаток средств, появляющееся иногда ощущение, будто она борется с ветряными мельницами, – все это притупило ее любовь к работе. Нет, она все так же любила свою профессию, но исполняла обязанности без прежнего пыла и энергии.
Виновата ли она? Могла ли она изменить ход событий? Было ли у нее пространство для маневра в разыгравшейся драме?
Эти вопросы без ответов убивают ее, образуют зияющую дыру, которую ей никак не заделать. Как-то вечером она садится и пишет заявление об увольнении. Ей трудно себе представить, как она сможет снова преподавать, еще труднее – как она вернется в школу. Долго еще она будет обходить стороной даже квартал, в котором та находится. Трагедия уничтожила ее призвание. За несколько секунд она смела двадцать предыдущих лет ее жизни, счастливые моменты, которые она делила со своими учениками, друзьями, спектакли, походы, дискуссии, разворачивавшиеся около кофемашины, обеды в столовой, за которыми они переделывали мир и саму жизнь.
Надо уехать, бежать, спасаться. Лене необходимо взглянуть на свою жизнь со стороны, изменить угол зрения. Она чувствует, что завершился некий цикл ее жизни, и спрашивает себя, что ее ждет дальше. Это не бегство, не спонтанное решение, напишет она своим близким, эта поездка – попытка снова стать самой собой. Она поедет в Индию, туда, где так хотел побывать Франсуа. Некоторые пытаются ее отговорить, напоминают о царящих там хронической нищете, антисанитарии, попрошайничестве, опасаются, что она всего этого не перенесет.
Рекомендуют отправиться лучше в горы, на юг Франции, в Средиземноморье. Лена никого не слушает. Это всего лишь на месяц, успокаивает она их. Месяц – чтобы залечить раны. Месяц – чтобы попытаться выжить.
«Образование – это не подготовка к жизни. Образование – это сама жизнь».
Школа только что открылась. Лена с замиранием сердца разглядывает сидящих перед ней в классе ребят. Она волнуется точно так же, как волновалась в двадцать два года, когда впервые переступила порог школы, куда только что была принята на работу. Школьники здесь совершенно другие, да и антураж тоже. Перед ней сидят дети от шести до двенадцати лет: в этом первом учебном году в школе будет только один класс. Пол устлан новыми коврами. Свежевыкрашенные стены ждут, когда на них появятся географические карты, таблицы с буквами и математическими символами, которые вскоре должны развесить учителя. Сегодня заднюю стену украшает только разноцветная мандала. Лалита тоже здесь, среди учащихся. Она очень красивая, черноглазая, с заплетенными в косы волосами, в школьной форме, которой, похоже, очень гордится. Как и ее одноклассники, она не сводит глаз с Лены, которая представляется детям: она руководит всей школой и будет вести уроки английского языка. Вслед за ней слово берет Кумар: он будет их учителем по основным предметам в течение всего года. Затем наступает очередь Прити, которую многие уже знают. Она займется с ними физическим воспитанием и научит боевым искусствам.
Ученики смотрят на них, не проронив ни звука. У большинства испуганный вид. Самый младший в классе, Седху, похоже, перепуган насмерть. Он устроился у самой двери и, когда Лена попыталась ее закрыть, задрожал всем телом. Как будто он боится какой-то невидимой угрозы, которая вот-вот обрушится на него, и хочет иметь возможность в любой момент обратиться в бегство. Лена все понимает и оставляет дверь открытой, по крайней мере на этот день. Ни один из этих ребятишек ни разу не был в школе, как и их родители. Она не знает, что им рассказывали дома и как они это поняли. Ей известно, что в Индии в школах ученики, особенно если они низкого происхождения, часто терпят побои от учителей. Чтобы успокоить их, она поясняет, что здесь никто никого бить не собирается. Дети слушают ее с недоверием и удивлением.
