Утром оставленный перед ее дверью пакет заставил ее изменить решение. С удивлением открыв его, Лена обнаружила школьную форму Джанаки. Девочка аккуратно сложила ее и засунула в бумажный пакет. Там же лежала записка: на вырванном из тетради листке Джанаки нацарапала несколько слов, выученных на уроках английского. Она знает, что никогда больше не увидит Лену и хочет сказать ей спасибо. Спасибо за школу, за то, что она боролась за нее. Спасибо за вату и за фрукты. Спасибо за математику, за английский, за историю и географию. Рядом Джанаки нарисовала себя под баньяном в школьной форме в день начала занятий.
Чувства переполняют Лену. Ей хочется выть, кричать «Держи вора!» – как в детской игре. Вора, крадущего радость, невинность, будущее, талант, ум. Внезапно ей вспоминается фраза Превера: «У детей есть всё, кроме того, что у них отнимают». То, что сегодня отнимают у Джанаки, потеряно навсегда.
Лена наспех собирается, одевается. В этот день она должна быть рядом со своей ученицей, не может она ее бросить. Приближаясь к деревенской площади, где уже начался праздник, она с удивлением отмечает, сколько там собралось народу: приглашенных чуть ли не половина квартала. «Надо же какой парадокс, – думает она. – Семья, которой даже чая было не на что купить, залезла в долги, чтобы целый день кормить толпу гостей». Родители Джанаки купили даже мяса, а это дорогой продукт, которого кое- кто из их детей явно никогда не пробовал.
«Какая расточительность, как это все грустно», – думает она, глядя на пирующих. Она пробирается к хижине, где Джанаки ждет встречи с суженым. Она его никогда не видела. Знает только, что он немного старше ее. Ей сказали, что ему двадцать один год. Впрочем, у него тоже не было выбора, его мнения никто не спрашивал.
Войдя в комнату, Лена застает девочку плачущей. Красное с золотом сари, на голове тиара, длинные покрывала ниспадают к ногам – все, как того требует обычай. Джанаки тихо всхлипывает. От слез ее нарочито яркий, грубый макияж потек. Он настолько диссонирует с ее юными чертами, что выглядит оскорблением, насмешкой, посягательством на ее детство. Рядом с ней – Лалита, которая, кажется, разделяет ее горе. Подружки никогда больше не увидятся. После церемонии Джанаки переедет к мужу, в другую деревню, за сто километров отсюда. Никто не знает, когда она снова сюда приедет. Это будет решать ее новая семья.
Сегодня вечером девочку отведут в специально устроенную супружескую спальню, окна которой оставят приоткрытыми, чтобы женщины клана могли в течение ночи удостовериться, что брак действительно состоялся.
У Лены нет слов, чтобы утешить Джанаки. Она чувствует себя совершенно безоружной перед таким горем. Она протягивает девочке маленький подарок – книжку на английском языке и обещает прислать еще, чтобы она продолжала учиться и пополнять свой словарь. Девочка печально качает головой. «Читающие девушки – плохие жены», – так говорит ее свекровь. К тому же у нее не будет времени на такие пустяки, добавляет она: ее ждет работа на плантациях сахарного тростника, где трудится ее будущий муж. Не считая того, что все ждут не дождутся рождения наследника.
Во время самой церемонии Джанаки не плачет. Мать старательно вытерла ей слезы, подправила макияж. Девочка стоит рядом с женихом с отсутствующим видом, словно не слыша пандита[22], произносящего слова обетов. Она смотрит пустым, покорным взглядом. Что-то потухло в ней, как будто ее только что покинули остатки детства.
В классе отсутствует одна ученица, и вся школа кажется опустевшей. Никому не хочется работать. Лена смотрит на имя Джанаки в списке учащихся и не может заставить себя удалить его. Интересно, думает она с тоской, кто будет следующей в списке, кто из этих школьниц придет однажды домой после уроков и обнаружит, что ее ждут красивое платье, дорогие украшения и будущий муж?.. Двадцать пять тысяч девочек в мире ежедневно насильно выдают замуж, прочитала она где-то. Сегодня эта абстрактная цифра, начертанная на листе бумаги, воплотилась и конкретизировалась. Теперь у всех этих девочек есть лицо – лицо Джанаки.
Лена не может запретить себе думать о Лалите. В конце года девочке исполнится двенадцать лет. Теперь она в классе самая старшая. Ребенок, запускавший на пляже воздушного змея, меняется и скоро превратится в девочку-подростка. Эта перспектива тревожит Лену. Она успокаивает себя, повторяя, что Джеймс не захочет лишиться субсидии, которую она выплачивает ему на жалованье Пракашу, новому работнику дхабы. Их соглашение сделало его зависимым от Лены, а значит, защищает Лалиту, думает она.
