– Конечно, останусь, куда же я от вас денусь, только схожу домой, переоденусь и огород полью. Не скучайте, девчонки, скоро приду.
Дома он сразу же позвонил Дине и попросил приехать, как только сможет.
– Юрочка, я всю неделю занята, только в выходные смогу. Да, я отказалась от ночных дежурств в клинике. Главный меня уговаривал потерпеть еще месяц, другой, но я слишком хорошо его знаю, он даже искать никого не будет, если я соглашусь подождать. Привык, что я всегда на подхвате, всегда готова заменить другого. Пришлось сослаться на здоровье, на возраст, короче наболтала я ему кучу причин, почему не могу больше брать дежурства. В итоге дорабатываю до конца месяца, а там только основная работа и никаких подработок, все, как ты просил.
– Жаль, что до конца месяца еще столько времени, а отпуск, когда ты его сможешь взять?
– Пока не знаю, но постараюсь пораньше, я только теперь почувствовала, как устала.
В это время прибежала Машенька и вмешалась в разговор: – Я тут у тебя поигаю, мама щи ваит. Я тебя буду жать. Хосо?
– Хорошо, конечно, только вот разговор закончу, и пойдем поливать огород, или ты будешь играть?
– Игать буду, в пятки с мишей.
– С каким еще Мишей? Почему не вижу никакого Мишу? – сделав суровое лицо, спросил мужчина.
– Вот каким! – гордо заявила Машенька, показывая дяде любимого, хоть и местами облысевшего, игрушечного мишку.
– Играй, пожалуйста, только далеко не прячься, а то не только мишка, но и я тебя не найду. Как же я без тебя уйду обедать? – улыбаясь, проговорил он.
Поговорив с Диной по телефону, пока внучка играла в прятки с игрушкой, он отправился поливать огород. Юрию Степановичу так и не удалось ни на минуту остаться одному, чтобы обдумать сложившуюся ситуацию. Малышка без конца сбивала его с мысли, тарахтела как кузнечик, подбегая к деду и без конца повторяя считалочку, которую услышала от старших ребят. Она таскала за собой игрушку, пряталась вместе с ней в кустах смородины, и оттуда доносился ее звонкий голосок. К тому же ее нельзя надолго было оставить одну, уж больно шустрая была девчонка, того и гляди куда-нибудь залезет. Все это закончилось тем, что Юрий Степанович убрал шланг, решив заняться поливом, когда солнце совсем скроется.
– Эй, сосед! – раздалось внезапно из-за забора.
Поднявшись на крыльцо, мужчина увидел Олега Петровича, который стоял у калитки.
– Заходите! – приглашающе махнул рукой хозяин.
Ямпольский вошел в калитку и тут же остановился, не решаясь пройти дальше.
– Ты чего там стоишь? Давай заходи, я только Маньке отдам распоряжение и сразу подойду.
Мужчины даже не заметили, как перешли на «ты», впрочем, иногда они сбивались и опять говорили друг другу «вы».
– Смешно звучит: «распоряжение Маньке», разве ей можно отдать распоряжение?
– Можно, меня она слушается. Это с бабушкой она творит то, что в ее головку придет, а со мной нет.
– Вроде Клавдия Степановна с ней довольно строго обращается.
– Точно, но ребенок отлично чувствует, где можно шкодничать, а где нет, – с улыбкой проговорил Юрий Степанович.
– Я вообще-то поговорить хотел именно о вашей сестре, затем и пришел. У меня вечером был участковый.
– И что, никак не поверит, что Клавдия могла стать убийцей?
– Не в этом дело, точнее, не совсем в этом. Нашли того, кто стрелял в Москве в погибших бизнесменов, устроили очную ставку с Клавдией Степановной. Она теперь не берет на себя московские убийства, это я говорю к тому, что ей вменяют в вину только убийства у нас в поселке. Сашин брат, Егор, решил не писать заявление на нее. Саша его поддерживает в этом, а их мать пока против, может вы с ней поговорите.
– Не знаю, с сестрой больше свиданий не дадут, это-то еле получили. Если бы она не убивала этого отвратительного Иванникова, думаю, суд бы ей определил минимальный срок, а теперь… Знаешь, Олег Петрович, пока я не готов встречаться с матерью человека, в которого моя сестра стреляла. Хорошо, что не убила, но я ненавижу поговорку: «Лес рубят – щепки летят», я на войне ее не раз слышал, речь ведь в ней о людях идет. А у каждого из них есть родные, матери, жены, дети, так разве можно к людям, как к «щепкам», относиться? Они же живые!
– Прав ты, Юрий Степанович, только логика в поступке твоей сестры была, пусть искривленная, пусть ущербная. Я, если честно, не знаю, как поступил бы на ее месте. Много лет назад один хорошо знакомый человек убил мою жену. Убил так просто, со злости, от неудовлетворенного тщеславия или еще Бог знает от чего, и если бы он не умер в тюрьме, может, и я его бы ненавидел, желал ему смерти.
– Его быстро нашли?
– Нет, только через много лет, почти через двадцать. Тогда дело закрыли, положили на полку. Мы нашли его совершенно случайно, и если бы не его смерть, неизвестно, как все бы закончилось.
– Сомневаюсь, что через столько лет ты стал бы мстить.
