До заката оставалось еще два часа, и караван мог спокойно двигаться дальше, но Сюин решила больше не продолжать на сегодня движение и становиться лагерем на ночлег. Она не слишком переживала о том, что кто-то в Небесной области, гораздо более слабый, смог отразить ее Сферу Всепоглощающего Огня. Это не затронуло ее гордость или самомнение. И это отличало Сюин от многих других высокомерных практиков, не выносящих, не терпящих поражений.
Как раз когда я разводил костер, высекая на сухой хворост из кремня шипящие искры, ко мне подошла невысокая молодая девушка в костюме служанки с короткими черными волосами, пухловатыми розовыми щечками и портящим все впечатление рабским ошейником, перетягивающим шею.
Она глубоко поклонилась сначала Сюин, а затем мне и сказала:
— Господин Шин, моя хозяйка госпожа Чи Хао приглашает вас сегодня на ужин. Она знает о вашей страсти к вину и просила передать, что подготовила специально для вас бутылку отличного вина из пятидесятилетней Бессмертной Ягоды. Она так же сказала, что вы точно не пожалеете. — Немного подождав, однако не получив ожидаемый быстрый ответ, она нетерпеливо и слегка раздраженно спросила: — Так каков будет ваш ответ? Вы принимаете приглашение?
Недалеко от меня сидела Сюин и занималась своими делами, не обращая на рабыню-служанку совершенно никакого внимания. После нескольких безуспешных попыток я все-таки поймал ее взгляд и вопросительно приподнял брови, безмолвно спрашивая совета. На что она только пожала плечами, как бы говоря, мол, делай, что хочешь, тебя же пригласили, а не меня.
При этом она как-то подозрительно бросила быстрый взгляд на служанку. Я взял это на заметку.
— Ну…, — задумался я на секунду, но затем подумал: — А почему бы и нет? — и ответил, вставая: — Хорошо, я согласен.
— В таком случае, прошу за мной, — любезно сказала служанка и развернулась.
Она отвела меня к большому роскошному шатру, пошитому из лилового бархата, откинула полог с вышитым золотой нитью символом клана Цзян и выжидающе остановилась сбоку от входа.
Я хмыкнул и вошел внутрь.
За длинным массивным столом, накрытым снежно-белой узорчатой тканью, сидела светловолосая девушка в опрятном золотисто-желтом халате с ясными голубыми глазами и немножко милым по-детски лицом, производя впечатление невинности и чистоты. Из-за этого она выглядела как подросток, хотя на самом деле была старше двадцати лет.
С правой стороны от нее, словно статуя, застыла другая служанка со сложенными на животе руками и приподнятым подбородком. Ее лицо было точной копией той служанки, что привела меня сюда, и которая сейчас должна была стоять у меня за спиной.
Я на всякий случай обернулся. Нет, все верно. Их было двое. Это близняшки. В одинаковой одежде и с одинаковой стрижкой, нельзя было отличить одну от другой. В моем мире это не было редкость, но здесь я впервые встречаю близнецов. В этом мире обычно ждать появления всего одного ребенка. Если их двое, в большинстве случаев один поглощает другого еще в утробе.
С противоположного края стола, ближнего ко мне и ко входу, был выдвинут стул и стояла пустая тарелка с большим серебряным кубком. Это, как я понял, должно было быть моим местом.
Чи Хао мило улыбнулась и легким кивком головы поздоровалась со мной:
— Приветствую вас, господин Шин. И благодарю, что приняли мое приглашение. Прошу вас, присаживайтесь, не стесняйтесь.
— А я и не думал, — мысленно ответил я.
Я сел за свой стул и та служанка, что привела меня, стала прислуживать мне. Она взяла тарелку, отрезала небольшой кусок жареного мяса и подала его вместе со свежими овощами, зеленью и парой пышных булочек из зернистого теста, а кубок заполнила наполовину мутной сиреневой жидкостью, налитой из красивого хрустального графина, стоящего посередине стола вместе с жареной дичью.
Рядом с тарелкой она положила серебряную вилку и зазубренный нож, уложенные в кружевную салфетку. Однако я лишь посмеялся про себя и не притронулся к ним.
Правила высшего общества не для меня. Никогда в своей жизни не пользовался вилкой, и начинать не собираюсь. А что до ножа, он нужен только за тем, чтобы отрезать куски мяса от туши, а не для того, чтобы нарезать их на тарелочке на мелкие кусочки и отправлять себе в рот вилочкой, пережевывая по два часа.
Все это противоестественно. Природой даны людям клыки, чтобы подобно зверям рвать и жевать мясо. Нам не нужен для этого нож, чтобы нарезать мясо. И не нужна вилка, когда есть на руках пальцы. К чему все это? Зачем? Чтобы показать, какой ты особенный? Потому как в противном случае тебя сочтут варваром?
И пусть. Мне нечего показывать, и тем более что-то доказывать. Пускай думает, что хочет. Считает, кем захочет. Мне все равно. Чужое мнение на мой счет меня никогда особо не волновало. Я такой, какой я есть, и меняться в угоду другим не собираюсь.
