Надо было что-то менять, и я это чувствовал. Нет, я это знал! Меня к этому кто-то вёл с самого рождения, но кто? Может быть, он? Мой друг смотрел на меня, прекрасно слыша то, о чём я думаю.
– Ты сам выбираешь свой путь, – сказал он. – Каждый человек сам себя ведёт по жизни, и я – всего лишь твой помощник. Человек осознанно делает свой выбор и этим отличается от животных. Легко сказать, что Творец создал нас такими несовершенными; что мы вынуждены повиноваться инстинктам и ради того, чтобы выжить, забываем о морали и совести. Оправдать свою слабость очень легко, но в действительности есть альтернатива. Этим выбором нас и проверяют: соблазнимся грехами или, проявив принципиальность и решительность, останемся порядочными людьми? Немногие готовы идти в этом до конца, но ты пошёл, и это обязательно зачтётся. Не могу привести научных доводов – они, скорее, по твоей части, – но в моём понимании жизни ты всё делал правильно.
– Люди зачастую выбирают не то, что им нужно, – вставая с мокрой от пота кровати, сказал я. – Мы тоже выбирали – и что в итоге произошло? Еда, вода, электричество – всё в дефиците. Работы нет; такие, как я, нужны лишь для тяжёлого труда или для частной армии. Даже понятия «государство» в том виде, в котором мы его когда-то знали, больше нет.
– Тем не менее твой выбор уже сделан. Ты мог бы жить в достатке, но предпочёл сохранить свою честь. Мог бы не рисковать собой, вытаскивая раненых с поля боя, но делал это, осознавая всю опасность. В конце концов, мог смириться с судьбой, как делают многие в наших местах, и через год умереть от обезвоживания. Но ведь нет – ты собрался осуществить то, к чему шёл всю свою жизнь.
– Я не к этому шёл. – Мой ответ был достаточно резким. – Меня в этот мир привёл генетический эксперимент, и, судя по всему, ты тоже его часть. Я должен был изучать Вселенную, конструировать космические корабли, разрабатывать новые теории. А что в итоге? Кто сделал свой выбор настолько неправильно, что перенаселение планеты приняло такие масштабы? Кто сказал, что мы должны делиться землёй? И почему за этот выбор теперь отвечают все?
– Кто знает, может, ты и на этот вопрос найдёшь ответ? – с ухмылкой ответил мой спутник. – Меня больше волнует другое: зачем мы с тобой через это прошли? У любого, а тем более такого хитрого, замысла всегда есть конечная цель. И тот, кто всё так сложно распланировал, должен был чётко её осознавать. То, что ты задумал, как раз и должно пролить на неё свет.
Ещё пару минут мы оба сидели в молчании. Далеко не в первый раз между нами завязывался подобный разговор, и, как всегда, он не мог привести к чему-то новому. Закончив нашу философскую беседу, я вытер пот сухим полотенцем, оделся и вышел из дома. На улице будто всё вымерло. Что, в общем-то, и не могло удивить, ведь даже для местного климата было слишком знойно. Уверенной походкой я направился в штаб Объединённого Содружества Наций. Именно здесь я мог бы начать работу сразу после окончания войны. Должность называлась так: «начальник службы безопасности и корпоративной этики Австралийского филиала Объединённого Содружества Наций». А проще говоря, трудиться предстояло в карательном отделе местной исполнительной власти, где об этике вообще никто не задумывался. Из силовиков могущественнее этих сотрудников – только Инквизиторы, но ими могут быть лишь рождённые на Большой земле. Слишком уж большая ответственность на них лежит, чтобы доверять её кому-то не из ближайшего круга. Так что по причине своего происхождения я бы никогда до такого не дорос. Хотя многие в колониях мечтают ими стать, вполне осознавая всю несбыточность подобных грёз. Ещё бы… Это же абсолютная власть! Инквизитор может за секунду предъявить обвинение, вынести приговор и тут же его исполнить.
Путь до Конторы был недолгим. Зайдя в проходную, я увидел двух новых часовых. Раньше они мне не встречались. Должно быть, прибыла новая смена охранников с других континентов, ведь местные, несмотря на острую нужду, редко соглашались на работу в этом ведомстве. А тех немногих, что всё же изъявляли такое желание, старались отправить куда-нибудь подальше, во избежание чрезмерной лояльности к своим землякам. Ничего не скажешь – очень грамотная кадровая политика. Вдали от своего народа намного проще поддаться низменным чувствам. Никто тебя не знает, все вокруг ведут отличный от твоего образ жизни. И то поведение, которое далеко не каждый может себе позволить в привычной среде, мгновенно становится нормой. В психологии своих сотрудников руководители разбирались очень хорошо.
– Куда прёшь, пролетарий?! – выкрикнул один из охранников и направился ко мне, сняв оружие с предохранителя.
– По уставу ты должен сначала выяснить, назначена ли мне встреча, потом предельно вежливо попросить предъявить карту гражданина, и только при её отсутствии тебе даётся право считать меня нарушителем паспортного режима, – очень спокойно и неторопливо ответил я.