– У нас тут, похоже, юрист нашёлся! – рассмеявшись, выкрикнул цербер. – А ты знаешь, что я могу тебя просто пристрелить и закопать в общей могиле с неопознанными покойниками? И твою карту гражданина, кстати, кину туда же!
– Остынь: по нему видно, что он равноправный, – неожиданно вступился за меня второй часовой. – Зубы все на месте, трезвый, чисто одет. Вы к кому?
– Очень приятно, что не у всех вас отсутствует воспитание, – с улыбкой поблагодарил я своего заступника.
За происходящей картиной наблюдал мой извечный спутник. При этом ничего не предпринимал, а только ждал, чем всё закончится. Потом, улыбнувшись, прошёл между моими потенциальными обидчиками и скрылся в здании.
Одиночество – моё нормальное состояние; оно преследует меня всю жизнь, и, если бы не мой необычный спутник, я давно бы сошёл с ума. Он постоянно меня куда-то направляет, даёт стимул и энергию. Даже то дело, за которым я пришёл в это место, как раз заслуга моего товарища. Уже не представляю, как бы я жил без него.
– Впустите этого человека, – донёсся командирский бас с верхнего этажа здания.
– Сэр, нам проверить его документы? – полюбопытствовал хам, выискивая повод, чтобы сцепиться со мной.
– Нет, лучше запомните его лицо. Если увидите этого парня на улице, обходите стороной, иначе есть риск досрочной демобилизации в пластиковом мешке.
Чувство юмора обладателя мощного голоса было поистине солдафонским. Все шутки – лишь о суровых мужчинах и о смерти. При этом все несмешные. Растерянные охранники расступились и дали мне возможность пройти. А несколько лет назад я бы не стал ждать приглашения – за такую дерзость я мог и кадык вырвать. Но в таком случае второй схватился бы за оружие, подумав, что я нарушитель, и мне пришлось бы убить и его. Хорошо, что я этого не сделал, ведь парень ещё не прогнил на этой работе окончательно. И поэтому мой спутник наградил меня одобряющей ухмылкой. Настолько хорошо меня знает, что с лёгкостью предугадал мою реакцию на происходящее. С годами я и правда становлюсь спокойнее. Или это просто старость, замаскированная под мудрость?
Зайдя внутрь, я подумал, что попал в рай. Лёгкая прохлада обволокла всё моё тело. У меня даже промелькнула мысль, что напрасно я отказался от всех этих благ, но, загнав соблазны поглубже, я стал подниматься по лестнице к человеку, чьё израненное тело когда-то вынес на себе из индонезийских джунглей.
Не успел я постучаться, как дверь распахнулась. Боевой товарищ, с которым мы пережили очень многое, расплылся в улыбке, и даже шрам в половину лица ничуть его не портил. Он крепко обнял меня, и я сразу же учуял запах алкоголя, что не могло меня не удивить: раньше он никогда не пил. Мы с ним были из числа тех немногих, кто полностью отрицал такой вариант расслабления. И это не раз спасало нас от смерти. Наверное, произошло что-то из ряда вон выходящее, раз этот волевой человек изменил своим принципам. После горячего приветствия он пригласил меня присесть. Мой спутник был уже в кабинете и стоял в углу, не привлекая к себе внимания.
– Рад тебя видеть, господин полковник, – сказал находившийся когда-то в моём подчинении капитан, а ныне командующий Внутриконтинентальными силами безопасности Австралийского континента. – Давно ты к нам не заходил! Неужели передумал насчёт работы?
– Ты ведь знаешь, что я никогда не передумаю, – улыбнувшись, ответил я. – Скажи мне лучше вот что: столько лет прошло, а ты почти не изменился, только вот раньше не пил, если мне память не изменяет. Что-то случилось?
Улыбка тотчас сошла с его лица. Подумав пару мгновений, он ответил:
– Понимаешь, подхожу к зеркалу – и себя не узнаю: вроде внешне всё то же самое, а внутри сидит уже другой человек. Знал бы ты, чем нам тут иногда заниматься приходится… Но не будем об этом. Тем более что в последнее время мы делаем всё реже и реже то, от чего меня коробит. Лучше ты расскажи, с чем пожаловал.
– Пришёл коррупцию в вашем ведомстве разводить, – иронично ответил я. – Мне нужна выездная виза.
– А ты, оказывается, коррупционер! – с ещё большей иронией заметил мой боевой товарищ. – Пиши заявление на моё имя – вот тебе бумага, форму ты знаешь, заполняй. Только бланки у нас старые, там ещё две тысячи восемьдесят седьмой год указан, зачеркни и исправь на две тысячи девяностый.
– Ты не понял, – сказал я, – мне нужна виза на Большую землю.
После этих слов улыбка с его лица ушла окончательно.
– Ты же знаешь, что это практически невозможно. Мне самому выезд туда редко одобряют. Все жёстко привязаны к своим поселениям. Я могу сделать тебе свободную визу для передвижения по всему континенту, но разрешение для выезда на Большую землю нужно согласовывать с главным Инквизитором. Других вариантов нет.
– Знаю, – настойчиво продолжил я, – вот и устрой мне с ним встречу.