Я не стал продолжать с ним спор. Ведь, с одной стороны, он был прав: мы и вправду находились в разных категориях, хотя и в его словах тоже был немалый смысл. К тому же полемика неоднократно приводила меня к ссорам с людьми, а сегодня я хотел этого меньше всего. Да и мой невидимый друг явно сделал мне в этом отношении предупреждающий жест, приложив к своим губам указательный палец.
– Кстати, мы уже почти пришли, – прервав неловкое молчание, сказал проводник поезда. – Вот и твой дом на сегодня.
Перед нами стояло не самое новое, но и не ветхое здание, в окнах которого горел свет. За то время, пока мы шли, меня не покидала мысль о том, насколько незаметно людей заманили в клетку, захлопнули за ними дверь, а они этого не осознают и лишь наслаждаются своими оковами. И всем в ней хорошо, недовольных почти не осталось, а ежели и найдётся какой-нибудь вольнодумец, то его тут же сдадут куда следует и ещё будут считать, что сделали доброе дело, очистив общество от деструктивного элемента. Если я всё правильно понял, то столь сложную политику претворяет в жизнь тот самый новый Инквизитор. Получается, он очень умён и хитёр, и, значит, завтра мне предстоит не обычный разговор, а скорее партия в шахматы. Но, с другой стороны, может, это и правда единственный выход из моей ситуации? Я понимал лишь одно: в столице кипели политические страсти, а я в своей деревне отстал от всего этого.
Мы зашли в здание, обстановка в котором напоминала казарму. Сразу было видно, что женщин тут нет. При идеальной чистоте и порядке во всём, начиная от расстановки мебели и заканчивая внешним видом жильцов, тут не хватало домашнего тепла и уюта. Мне сразу вспомнились устав, дисциплина и круговая порука. Я угадал, что люди, обитающие тут, в большинстве своём не умеют ничего, кроме как жить по уставу и выполнять приказы. Идеальные работники! Теперь мне стало понятно, почему все они «при деле» и почему проводник поезда представил новые порядки как земной рай. Служба в армии – это вечное узаконенное рабство, по крайней мере, во время войны. Вернувшись домой и увидев изменившийся мир, большинство ветеранов решили бороться с нахлынувшей тоской проверенным веками методом – распитием спиртного. Я даже не знаю, что именно унесло больше жизней моих друзей: война или алкоголь, зачастую совмещаемый с синтетическими наркотиками. Каждый раз, жадно присасываясь к бутылке, они желали решить этим свои проблемы, на самом же деле не они из неё пили, а она высасывала их досуха. Были и те, кто не поддался этой слабости – они либо уходили в банды, либо нуждались в мудром командовании и в мирное время. Но оказались никому не нужны. Людям в принципе свойственны поиски стабильности, пусть и не самой высокой. А когда из всех твоих навыков самым востребованным является грубая сила, то иногда стабильность может заключаться в полном забвении моральных принципов и возвращении к первобытным инстинктам. Новый Инквизитор знал психологию этих ребят и провёл с ними серьёзную работу. Передо мной предстали не суровые убийцы, а кроткие и воспитанные граждане, судя по всему преданные ему и строящемуся порядку. До чего же поразительны изменения в их образе мышления!
– С возвращением в казарму, – съязвил мой невидимый остальным товарищ, словно прочитав мои мысли. – Надеюсь, маршировать не заставят. Постарайся побыстрее поговорить со всеми желающими: нам сегодня хорошо бы ещё выспаться. Завтра будет тяжёлый день.