При входе я заметил, как за стойкой вахтёра по старому плоскому телевизору шла программа о нелёгкой судьбе бывших военных, в которой знакомый нам проводник поезда давал интервью журналисту государственного телеканала. На первом этаже располагался клуб ветеранов. Это было место, где собирались все, кто имел хоть какое-то отношение к Большой войне. И хотя она закончилась относительно недавно, клуб не мог похвастаться большим числом участников. Да и вообще население планеты сильно поредело за прошедшее время, и, как ни странно, большинство людей умерло уже после войны. Города на всех материках лежали в руинах, инфраструктура практически отсутствовала, антисанитария вызвала массу эпидемий на всех континентах. Бывшие солдаты уходили в банды, а бороться с ними было очень сложно из-за чрезвычайно высокого уровня их подготовки. Некоторые создавали целые государства, фундаментом которых являлось обычное рабовладение. Ярким примером была так называемая Свободная Республика, в которую входили северные земли Австралии и множество островов Океании и Индонезии. Правда, свобода там присутствовала лишь в названии. Можешь творить что хочешь, но если это не понравится кому-либо, кто сильнее тебя, то анархия закончится крайне быстро. Или же если ты решишь попробовать установить свои порядки, с которыми не согласятся те, кто обладает большей властью, то тебе моментально организуют импровизированный суд и после окончания короткого заседания дадут возможность спокойно уйти из жизни. Обычно для этого вкалывают огромную дозу наркотика, и человек просто засыпает навсегда. Очень гуманное обращение с оппозицией, учитывая всю жестокость нашей эпохи! Но в некоторых особо показательных ситуациях могут прилюдно пытать несколько суток. Даже переливание крови сделают, чтобы раньше времени не умер! Впрочем, пусть это и довольно действенный способ держать в страхе население, самым эффективным его не назовёшь: рано или поздно найдётся тот, кто мощнее. Вот поэтому в наших местах элита действовала гораздо грамотнее, давая людям хоть что-то, лишь бы не возникало массовых волнений. А единичные очаги сопротивления можно было подавлять, не привлекая излишнего внимания.
Наше общество уверенно катилось к своему закату. Возникает прямая ассоциация с тёмными веками, накрывшими Европу после падения Рима. Высокотехнологичное общество после смены двух поколений было отброшено на два тысячелетия назад. Но человечество как вид всегда поражало меня своей живучестью: когда, казалось бы, всему пришёл конец и людей должна постичь участь древних рептилий, вдруг что-то мобилизуется внутри нашего генетического кода и мы, подобно Фениксу, восстаём из пепла.
Где-то в глубине души я верил, что это не конец. Что ночь темнее всего как раз перед рассветом: стоит потерпеть ещё чуть-чуть – и первые лучи Солнца дадут нам надежду на спасение. Поэтому я был не готов осуждать людей за то, что они поддерживают новую власть. Если один человек отбирает у других всё, что у них было, а потом приходит другой и возвращает половину отобранного, то его все назовут спасителем. И мало кому придёт в голову, что это, возможно, всего лишь навсего хорошо разыгранный спектакль, а эти двое – профессиональные мошенники, искусно играющие на чувствах других. Хотя я уже ни в чём не был уверен, потому что в столице всё очень сильно изменилось, а вот в какую сторону, – это мне ещё предстояло выяснить.
На первый взгляд постояльцы пансионата для ветеранов казались счастливыми, и это можно было понять. Им как будто вернули надежду после стольких лет отчаяния: они имели крышу над головой; работу, позволяющую им чувствовать свою необходимость для остальных. Некоторых даже приглашали на выступления в различных программах, где рассказывалось, как всё было плохо прежде и как стало хорошо теперь. Именно такой «звездой экрана» и был тот человек, что любезно предложил меня разделить с ним и вечернюю трапезу, и ночлег.
– Давайте поужинаем, господин полковник, я угощаю, – намеренно громко произнёс он, присаживаясь за столик. – Меню у нас небогатое, но с голоду точно не помрём.
Все обернулись. Видимо, офицеров в моём звании тут было немного, именно поэтому мой давний знакомый так нарочито громко и сказал эту фразу. Я сел за стол, но вместо меню стал всматриваться в лица людей, которые сверлили меня взглядами. Судя по всему, меня узнали практически все. Я тоже узнал многих. Имён я не помнил, а некоторые и вовсе никогда не были мне известны. Все сидели в военной форме; кто-то с наградами. Помимо пехоты, тут были и лётчики, и артиллерия, и танкисты. Судьбу каждого из них можно воплотить в кино, которое будет как минимум интересным, а местами покажется не иначе как фантастическим. Одни улыбались, а другие еле сдерживали слёзы. Наверное, я был для них своеобразным символом, вызывающим в памяти определённые ассоциации. Человек, приведший меня сюда, решил немного разрядить обстановку и, встав, произнёс несколько слов: