Два моих необразованных спутника научили меня большему, чем я когда-либо мог бы научить их. Как аборигены, они должны были ежедневно генерировать оригинальные идеи, чтобы найти средства к существованию. Подобно белому медведю, они были по своему образу жизни наземно-морскими, то есть жили одинаково легко и на земле, и на море. Поэтому для них изыскательские работы составляли ежедневные занятия, тогда как мое внимание в течение большей части времени было сосредоточено на сохранении умственной и физической энергии, на попытках соединить изобретательность первобытных гениев с научными принципами и таким образом не допустить нашего исчезновения в том месте, где умереть намного легче, чем обустроить жизнь.
Вероятно, весь интеллект и все знания являются результатом исследований. Мы с восторгом входим в мир познания в тот момент, когда, родившись, впервые открываем глаза, и этот побудительный импульс никогда не покидает нас полностью. Если бы детство могло рассказать о своем психическом пробуждении, об изучении мира и свежести первых впечатлений, это была бы история о стране грез, которую нелегко постичь, и взрослые поверят в нее только отчасти. Как правило, нам трудно осмыслить необычный чужой опыт или забытый свой собственный, и никакие объяснения не дадут истинной картины того, с чем другие встретились в неизведанных краях. По этой причине для читателя может показаться сложным понять жизнь совсем другого, почти первобытного мира, описанную здесь. Нам пришлось преодолеть трудности и опасности, гораздо большие, чем обитателям пещер каменного века, но мы настолько привыкли к испытаниям в борьбе за жизнь, что принимали их как данность, поэтому мои ежедневные записи были весьма лаконичны. Чтобы достоверно описать подобную жизнь, ее надо прожить самому и, когда чувства, рожденные в порыве действий, выразятся словами, добавить объяснения. Язык – недостаточно совершенный инструмент, чтобы вывести страсти за пределы привычной жизненной рутины. При чтении книг о путешествиях нередко, в поисках истины, возникает необходимость изучить текст, написанный самим участником событий, и тогда преподнесенные сведения удается понять правильно.
Нелегко донести будоражащий дух полярных работ до обычного человека, привыкшего к комфорту и безопасности современного жилища, – ему кажется, что его попросту призывают к самоубийству. Однако тех, кто увлечен пионерными изысканиями, буквально переполняет постоянно обновляющийся интерес к исследованиям.
Богатство и величие Соединенных Штатов и всех современных империй – это результат забытых новаторских опытов, приобретение которых сопряжено с невероятными трудностями. История листает страницы далекого прошлого, пытаясь дать слово тем, кого уже давно нет с нами, но она редко передает личные переживания отдельных людей и племен, ушедших в небытие. Об этом нужно читать между строк. Стремление к первобытности тех, кто занимался пионерными исследованиями в дикой природе, дает удивительный результат, вызывая стойкий энтузиазм и продолжительное вдохновение. Появляющаяся при этом сила духа избавляет от страха перед опасностью и притупляет страдания, связанные с отсутствием комфорта и другими длительными лишениями. Чтобы выжить в полярной глуши, мы должны опираться на советы местных жителей, и это придает новые силы вместе с радостями тех забытых веков, когда люди жили в тесной связи с природой. В этом смысле исследовательская работа становится мостом, соединяющим первобытное существование с современной культурой. На одной стороне находится суммарный итог человеческих усилий, из которых возникли все наши знания. На другой стороне – смерть и мрачная неизвестность. На этом пространстве между прошлым и будущим и был приобретен опыт, о котором идет речь, порожденный желанием удалить пробелы на наших картах. Когда мы работаем на благо всего человечества, то риск потерпеть крах одному – это небольшая цена.
Все отчеты о достижениях первопроходцев подчас сопровождаются субъективными заблуждениями и автора, и читателей, а также искажением при передаче информации. Ошибки автора – нередко следствие неполного понимания им самого себя.
Исследователь не может избежать обычной склонности всех писателей отражать в мыслях свою личность. Так как мы повествуем о собственных наблюдениях, и так как все, что предполагает осмысление, первоначально должно пройти через мозг пишущего, на страницу попадают, перемешиваясь, самоутверждение, самовыражение и саморефлексия. Все написанное, как и любое индивидуальное воззрение, читатель может ослабить или усилить. В конечном итоге создатель книги стремится к самовыражению. Это все, что он может представить читателю.
