Я покинул скалы и ступил на зеленую растительность… Передо мной находилось то, что должно было быть их жилищем… Спальное место все еще было отчетливо видно. Пластина из китового уса размером с большую деревянную доску, бывшая, вероятно, частью крыши, лежала, разделяя жилую площадь надвое…
Когда я шагал по этой зеленой растительности, меня наполняли эмоции, похожие на те, которые я испытывал, поднимаясь по ступеням Парфенона и прогуливаясь по деревенским лужайкам Лексингтона[54].
Л. Константини сложил небольшой гурий, куда поместил несколько страничек из работ Ф. Кука и публикации Общества. В его статье размещен целый ряд фотографий обители Кука, но лучший снимок я нашел в альбоме канадского фотографа, писателя и путешественника Джерри Кобаленко «Арктический Эдем»[55].
Зарисовка зимнего жилища Фредерика Кука, сделанная в 1937 г. Дж. Уорди[56]: 1. Череп овцебыка. 2. Перемычка из китового уса. 3. Место приготовления пищи. 4. Сиденье из китового уса. 5. Китовое ребро. 6. Платформа. 7. Сиденье из китового уса. 8. Стена из торфа, облицованная камнем. 9. Каменная скамья. 10. Столб из китовой кости. 11. Небольшая торфяная отмель. 12. Мощеная площадка бывшей хижины с «науджанскими»[57] предметами
Джерри – мой старый товарищ по экспедиции «Полярный мост». Он входил в число шести канадцев, которые готовились к лыжному походу через океан. Летом 1987 г. мы вместе тренировались в горах Тянь-Шаня, но, к сожалению, Джерри не вошел в команду.
Я выразил Д. Кобаленко свои восторги по поводу чудо-альбома («Эдем» Кобаленко в самом деле – Эдем) и рассказал о своих надеждах вернуть Фредерику Куку его полярные приоритеты. Ответ пришел огорчительный:
Историкам давно стало ясно, что Кук не поднимался на Мак-Кинли и не достигал полюса, точно так же, как… Пири никогда не был на Северном полюсе, и знал об этом.
Неплохо перечитать строки соотечественника Д. Кобаленко Фарли Моуэта (с. 23–25), проникнутые удивлением, насколько несправедливо современники относятся к Куку. Уверен, что причина – вовсе не исторические исследования, а усилия историков-пропагандистов. Изучая «дело Кука», я пришел к выводу, к твердому убеждению, что борьба властных структур за «правильную» историю – данность не только тоталитарных режимов, но и демократических государств, в нашем случае США.
Вернусь к книге «Арктический Эдем». В четвертой главе, на нескольких страницах, автор горячо возмущается лживой находчивостью коммандера Пири, однако о докторе Куке говорит скупо, всего-то два предложения:
Что касается более человечного доктора Кука, то вы никогда не сможете вычислить на основании написанного им, где он находится, так как он блуждал где-то внутри собственной головы и никогда не замечал мир вокруг себя.
Видимо, надо понимать Кобаленко следующим образом. По его предположению, Фредерик Кук всегда (антоним слова «никогда» в приведенной выше цитате) словно скрывал, где он находится. Но – вовсе нет. В 1906 г., поднимаясь на Мак-Кинли, первопроходец был в трудном положении – карт окрестностей Большой горы не существовало. Что касается Полярного океана, то по пути он определил широту и долготу и записывал их. После восхождения по скалам и ледникам к вершине с высотой 6194 м и после перехода по дрейфующим льдам к точке с широтой 90° доктор Кук рассказал в книгах то, что увидел первым.
Развалины каменного иглу Фредерика Кука. Фото Дж. Кобаленко.
Еще несколько рассуждений Кобаленко (глава 7):
