Мимо островов прошли Джерри Кобаленко и Боб Кокран. Они коснулись северной точки земли, открытой Куком, и Джерри предположил: «…по всей вероятности [мы] были единственными людьми, ступившими на острова».
Острова Стюарта в Канадском Арктическом архипелаге
Острова Авела и Этукишук, названные так Фредериком Куком. Фото Т. Хекаторна.
На карте историческая земля имеет обозначение:
После того как заявление Кука о Северном полюсе было отклонено, его законные открытия также были, несколько несправедливо, у него отняты.
Но дело не только в «законном» открытии доктора Кука, но и в отношении современников к заслугам спутников Кука. Познакомлю читателей со статьей известного деятеля инуитской культуры, писателя Кенна Харпера: «Острова Итукусук и Апилак – восстановление истории инуитов-исследователей»[61].
Харпер высказывает предположение, что новое название острова получили в 1922 г. в честь Чарльза Стюарта – министра горнодобывающей промышленности Канады и его супруги Джейн Стюарт.
Ни Чарльз Стюарт, ни его супруга ни разу не посещали Канадскую Арктику, так что они никогда не видели эти острова, названные в их честь. Итукусук и Апилак видели эти острова весной 1909 года.
Писатель направил властям Канады письмо о сложившейся несправедливости. Трудно сказать, что произойдет раньше: в Канаде островам Стюарт вернут исконные названия или доктору Куку в Соединенных Штатах вернут титул великого американца. Книга Ф. Кука «Возвращение с полюса», издаваемая на русском языке – шаг к прогрессу и справедливости. Ведь эти понятия идут рука об руку. В подтверждение моего оптимизма кратко расскажу о другой, «родственной» истории и о великолепной книге Кенна Харпера «Отдайте мне тело моего отца. Жизнь Миника, Нью-Йоркского эскимоса»[62]:
Северная точка Гренландии, мыс Моррис-Джесуп, названа Робертом Пири в честь своего главного мецената, президента Арктического клуба Пири Морриса Джесупа. Этот очень богатый человек был одним из учредителей и в течение 25 лет занимал должность президента Американского музея естественной истории. В 1897 г. антропологи музея попросили Пири привезти в Нью-Йорк эскимоса. Пири доставил в музей шестерых. Несчастные тотчас заболели, и четверо из них умерли. Одного беднягу успели отправить домой, в Гренландию. Остался семилетний мальчик по имени Миник, отец которого был среди четырех умерших.
Жена Морриса Джесупа предложила провести социальный эксперимент – посмотреть, как образование преобразит дикаря, и Миника оставили в США. Сотрудник музея Уильям Уоллес и его жена, имея собственного одиннадцатилетнего сына, усыновили мальчика. Все любили его, а Джесуп, искренне желая ему добра, настоял, чтобы нового американца назвали Миник Пири Уоллес.
В один из дней Миника привели на похороны отца, устроенные приемными родителями и сотрудниками музея. Но, как выяснилось позже, обряд был постановочным, фальшивым. Скелет отца Миника вместе с останками троих других эскимосов стали экспонатами музея. Миник узнал об этом через восемь лет; известие сразило и в корне изменило его. Юноша настаивал, чтобы его вернули в Гренландию, требовал, чтобы ему отдали останки отца, и угрожал Пири.
Без какого-либо имущества, жестоко обманутый Пири, молодой человек был возвращен в Гренландию. Не найдя себя на родине, он вернулся в США, но в 1918 г. во время эпидемии испанского гриппа умер.
У книги К. Харпера тоже не простая судьба. Книга появилась в 1986 г. и встретила враждебный отпор могущественного Американского музея естественной истории, не настроенного возвращаться к печальным и позорным событиям прошлых времен. Заказы на книгу принимали лишь несколько магазинов в Канаде. Но в 2000 г. книга была переиздана и стала доступной.
Через семь лет после первого издания книги Харпера произошло неизбежное. Американский музей естественной истории исправил ошибку – или, если угодно, исправил положение дел – и в 1993 г. военный транспорт США доставил кости четверых инуитов на военную базу в Туле, Гренландия, а затем вертолет перенес их в селение Каанаак[63]. Тела в небольших гробах были помещены в общую могилу на склоне холма с видом на море. На могилу, по эскимосскому обычаю, положили камни. На мемориальной табличке, установленной на месте погребения, на гренландском языке написано:
