Собаки отчаянно трудились, для нас же сражение было легким, однако из-за ослабленного состояния возбуждение от охоты отняло слишком много сил. Мы прилегли отдохнуть на нарты. Собаки поели снег, а потом тоже свернулись клубочком. Все ненадолго задремали. Вела поднялся первым и начал хозяйничать. Он достал разделочные ножи, подправил их и пошел взглянуть на нашу гору еды. Быстро вернувшись, он спросил, в какой стороне находится дом. Я показал на восток. После этого Этук пошел с Велой готовить пир.
Местный обычай эскимосов – перед разделкой медведя положить его тушу головой к дому. Это делается для того, чтобы душа медведя могла доставить родным охотника известие о его победе. Теперь, когда тушу перевернули для разделки, голова медведя смотрела на восток. Известие любимым послано, и парни были очень довольны.
Слишком уставшие, чтобы разводить огонь и готовить мясо, мы ломтик за ломтиком ели его сырым, не забывая и о собаках: не успевал пес съесть один кусок, как мы бросали ему следующий. Ни один жареный бифштекс никогда не был вкуснее. Продолжительная голодовка вернула нам привычки плотоядных животных. Люди и собаки ели сырое мясо с одинаковым наслаждением.
Разделанное мясо мы сложили в теплую медвежью шкуру. Нарты закрепили поверх драгоценных запасов таким образом, чтобы собаки их не растащили, пока мы будем спать сном сытых людей. Через несколько часов мы проснулись голодными и вновь наелись вдоволь. Так мы провели два дня, и тогда окружающий нас суровый мир неприятностей стал казаться привлекательнее.
Теперь жизнь приобрела иное значение. Мы были уставшие, неповоротливые и совершенно отупевшие, как всегда бывает с перекормленными обжорами. Собаки так наелись, что могли только кататься по земле. Их слабые лапы еще недостаточно окрепли, чтобы выдержать вес переполненных желудков.
Продолжать прежнее движение было невозможно, но лед, на котором стоял лагерь, дрейфовал в южном направлении, и это был единственный способ продвинуться вперед. Кроме того, мы знали, что активный пак – хорошее место для крупной дичи. Поэтому охотно продлевали отдых в расслабленном состоянии на движущейся массе льда, пока наши тела обретали новую силу. Из миски с медвежьим жиром устроили горелку, сделав фитиль из кусочков брезента. На ней топили снег и с восхищением пили эту чистейшую жидкость. Для набитых мясом желудков талая вода была бо́льшим благом, чем любые окрашенные напитки, которые мы называем чаем, кофе или вином.
Теперь, когда ощущение непосредственной опасности голодной смерти сменилось восторгами набитых желудков, самое время было подумать о будущем.
Место нашего назначения, действительно олицетворяющее всю любовь к жизни, находилось в 600 милях к востоку на гренландском берегу. Возвращение по прямой в этом направлении было теперь невозможно. Для меня Гренландия была всего лишь перевалочным пунктом на пути в Нью-Йорк. Но какими бы ни были наши планы на будущее, сейчас только одна дорога была открыта – на юг вместе с дрейфующим льдом. Нас тащило мимо острова Северный Корнуолл. Впереди на горизонте виднелся полуостров Гриннелл. Лед втискивался в пролив Пенни. Впереди был пролив Веллингтон, переходящий в пролив Ланкастер, где можно надеяться встретить китобойные суда. Таким образом, для меня это был казавшийся доступным способ добраться до Европы. Для эскимосских ребят этот путь тоже был весьма интересен, поскольку в этом районе когда-то жили и охотились их прадеды. Расстояние в то время нам не казалось большим. По прямой оно составляло всего 200 миль.
На берегу мы могли встретить эскимосов, и жизнь среди них была бы интересной, даже если возвращение домой пришлось бы отложить на год. Моих спутников привлекала возможность встретить сверстников или девушек брачного возраста. У обоих дома остались невесты, но ввиду того, что женщин мало, их девушки могли сойтись с другими мужчинами. Я же мог встретить не только шотландских китобоев, но также канадское таможенное судно под командованием моего старого друга капитана Бернье и отправиться на судне изучать центральных эскимосов[78]. В целом, наши виды на будущее выглядели довольно привлекательно. На полный желудок и при хорошем пищеварении даже не слишком приветливое будущее внушает много надежд. И какой же исследовательский азарт охватил нас, когда мы увидели новые земли, поднимающиеся за дрейфующим льдом!
Пока мы с Велой и Этуком разрабатывали и обсуждали маршрут предстоящего путешествия, на юго-востоке надо льдом замаячили очертания новой большой земли.
