Этот неизведанный мир и его возможные обитатели теперь постоянно привлекали наше внимание. Паковый лед вокруг находился в непрерывном движении, но дрейф и сжатие льдов были так неравномерны, что мы своими силами не могли значительно куда-то продвинуться. Усилия были направлены на выбор наиболее безопасного положения на толстых льдинах, которые могли бы выдержать сильное давление при приближении к скалистым берегам. На востоке постоянно виднелось темное мглистое небо, указывающее на большие пространства открытой воды. Было 20 июня. Воздух казался восхитительно теплым. Термометр показывал 10 градусов выше нуля. Резкий северо-западный ветер дул почти постоянно, а падающий барометр предвещал шторм. На солнце было даже жарко, его яркие лучи отражались от снега. Уже несколько дней мы постоянно ели медвежье мясо, и наши тела подогревались изнутри. В этих условиях даже лед казался теплым.
На следующий день светило должно было быть самым ярким, а после, как ни печально, начинался переход к зиме, поскольку с каждым днем оно будет опускаться все ниже.
В Арктике, как и везде, солнце находится в высшей точке 21 июня. Это должна быть середина лета, но в условиях полярного дня оттепель начинается только в конце июля или в первых числах августа, когда тепла достаточно для оттаивания. Однако лед начинает разрушаться раньше. Мы замечали, что ржавые полосы из морских водорослей разъедали поверхность льда. Временами температура поднималась выше точки замерзания, но на море это случалось нечасто. На берегу лето наступало гораздо энергичней. Темные южные склоны, теперь появляющиеся в поле зрения, почти полностью освободились от снега. Земля была еще довольно далеко от нас, и мы не могли разглядеть зеленую растительность, но, судя по виду берегов, растения уже проснулись, а птицы начали вить гнезда. «Какую еду мы найдем на этой неизведанной земле?» – читалось на лицах троих людей, томящихся одиночеством.
Ремонт. Фото Ф. Кука.
Спали много – будто в запас. Пока двое спали на нартах, один был в карауле. Мы редко ставили палатку или сооружали укрытие – на дрейфующем льду это было сомнительно с точки зрения безопасности. Над горизонтом ежедневно появлялись новые птицы – чайки, присутствие которых указывало на близость открытой воды, и иногда белые гуси. Собаки принюхивались и с растущим интересом следили за летающими созданиями, но переутомленным псам, как и нам, был необходимы сон и отдых. Они дремали, катались и играли в снегу, остужая горячие носы в белой прохладе.
Мы дрейфовали на паковом льду и постоянно искали место получше. Земля, приближавшаяся за полосой льда на юго-западе, выглядела как группа небольших отдельно лежащих островов. За ними был остров Батерст – гигантский массив неизвестной земли и скал. На востоке все выше и выше поднимался полуостров Гриннелл, который по мере приближения все сильнее походил на африканский оазис.
Этук сказал: «На этой земле мы найдем овцебыков, оленей и арктических зайцев». Вела, как специалист по птицам, обещал белых куропаток, уток и гусей. Мы рассчитывали через день или два сойти на берег и посмотреть, что эта волшебная страна приберегла для нас. Недалеко от лагеря были медвежьи следы и лежки тюленей. Поистине, земля обетованная должна быть где-то рядом!
Казалось, лед движется быстро, но мы подходили к неизвестной земле не с той скоростью, которой требовало наше нетерпение. Мы провели в тревоге долгие дни, медленно приближаясь к ледяной пробке в проливе Пенни. В конце концов было принято решение покинуть безопасное место на крупной льдине в центре паковых льдов и попытаться пройти на восток поближе к земле, рискуя нажить беду. Здесь, всего в нескольких милях от берега, на нас пришли посмотреть два крупных белых волка. У них было мирное настроение, а наши собаки тоже не искали неприятностей. Волки повыли, собаки ответили. Задрав носы и хвосты, собаки обрадовались встрече с дикими собратьями. Волки подошли по битому льду на расстояние в сотню ярдов. Наши собаки возбужденно дергали постромки, но мы намертво закрепили нарты колышками, чтобы не допустить гибели снаряжения. Волки и собаки беседовали о своих делах. Это была замечательная картина, каждый штрих в которой вызывал трепет. Через некоторое время волки медленно направились назад к земле. Мы посчитали, что сейчас лучше устроить лагерь и поспать, чтобы унять возбуждение, вызванное событиями дня. Мы не хотели иметь дела с волками, а волки, по-видимому, не хотели иметь дела с нами.
Арктический волк
