Теперь мы вошли в ледяной затор – в этой «мельнице» береговые утесы сужающегося пролива и скалы, поднимающиеся со дна, были источником гигантской разрушительной силы для льда, на котором мы пытались плыть на юг. В течение четырех дней мы были пассивными заложниками этого безвыходного положения. Временами земля приближалась, но перебраться на нее с дрейфующего льда представляло очень большой риск. Кроме того, у нас имелось мясо. Еще больше его было в поле зрения – в виде медведей и тюленей. Прежде всего нам требовалось время, чтобы отдохнуть и восстановить силы после ужасного физического истощения, наступившего после недавно пережитых испытаний. Неожиданно перспективы будущего стали менее благоприятными. Наши надежды оказались преждевременными. Силы восстановились, но отдохнуть как следует не удалось. Южное течение, помогавшее нам, принесло нас в ледяную пробку, из которой еще предстояло выбраться живыми.
Приливы были необычно сильными. Северный ветер дул не переставая. Туман и тяжелые облака скрывали солнце. При тусклом сером свете, пребывая в таком же мрачном настроении, мы боролись за возможность остаться на плаву на льдине, которую било со всех сторон. В целом проблема не казалась новой, но ситуация менялась слишком неожиданно и слишком быстро. Если бы нас обременяло тяжелое снаряжение, нам, скорее всего, пришлось бы сойти на берег, как это делали другие в сходных обстоятельствах. Наш незначительный груз – всего лишь заплечные тюки с припасами и лагерным снаряжением, 10 собак и двое нарт – обернулся большим преимуществом. Все можно быстро разделить и переправить с одной льдины на другую. Мяса много, но при необходимости его можно и выбросить. На льду скопилась пресная вода, мы располагали возможностью добыть еду, и лед не мог быстро разойтись, оставив нас на открытой воде. Да, проблем было достаточно, но не такого рода, чтобы они нас сильно волновали. В отличие от других исследователей Арктики, которые гибли от цинги и холода, двигаясь на север, мы дрейфовали на юг, где самое ужасное место представлялось нам землей обетованной, где надежда обещала лучшие дни.
Рассуждая примерно в таком роде, я обратился к Этуку: «Что скажешь ты?» Он ответил: «Да, мы жили там, где песцы умирают. Пожалуй, мы не умрем там, где они живут».
На льду были следы песцов и медведей, даже несколько оленьих следов. Это весьма заинтересовало эскимосских Нимродов. Выразительно взглянув на Велу, Этук произнес: «Да, там, где медведь ест, мы тоже будем есть».
Прошла неделя с тех пор, как мы увидели первый из этих скалистых замерзших островов, которые ценой огромных физических усилий и риска нам предстояло миновать в поисках своей судьбы. Это была короткая неделя волнующих надежд и маленьких радостей. Мы добились значительных успехов – не в милях, а в обретении бодрости духа и физической силы. Наши тела были еще худыми, настолько худыми, что уверенно работали только мышцы, задействованные в привычной простой ходьбе. Другим включающимся в работу мышцам все еще будто не хватало смазки. Кожа больше не была дряблой или стянутой, как последние несколько месяцев. Она стала, как и прежде, бархатистой на ощупь, снова эластичной, обеспечивая свободу движений. У собак мы отмечали похожие изменения, но они съедали около 10 фунтов мяса в день – слишком много, и это делало их малоподвижными. Мы ели примерно по пять фунтов. В долго пустовавшие желудки вместилось бы и больше, но они работали не так быстро, как у волкообразных собак. На рационе из чистого мяса, в основном сырого [9], наше восстановление продвигалось чрезвычайно успешно. Если нам было суждено выжить, то именно эта комбинация обретенной уверенности и энергии должна была помочь.
Возможно, после всех испытаний, когда тень смерти подбирается совсем близко, жизнь ценится особенно высоко. Именно так было с нами. Какую жажду жизни мы испытывали в то время! Часто мы говорили: «Это здорово – есть и наслаждаться хорошим пищеварением», но что нам приходилось употреблять в пищу! Только то, что находят в природе дикие кошки, лисы, волки и прочие рыскающие хищники.
Добыча человека в Северном Ледовитом океане – спящие моржи. Фото и подпись Ф. Кука.
Впрочем, наши главные потребности были удовлетворены – имелись и пища, и укрытие, и возможность находить пропитание по мере движения вперед. Вчера мы добыли тюленя и медведя. Медведь подкрадывался к тюленю, и мы убили обоих. Наш лагерь с шелковой палаткой располагался в центре поля из старого голубого льда толщиной около 30 футов и площадью примерно 50 000 квадратных футов. Это был безопасный дом, пока мы дрейфовали в окружении вздымающихся и ныряющих льдин. Торос высотой около 15 футов защищал нас от ветра. Наше поле было толще и выше окружающего льда. Это давало хороший обзор и временные гарантии безопасности, пока нас куда-то несло.
