Это был момент спасения. Мы находились примерно в 10 милях от мыса Вера. Если удастся провести лодку по разводьям, пока они открыты, мы доберемся до берега. Быстро приготовив лодку, мы с дрожью спустили ее в черную холодную воду. Не хотелось оставлять надежный айсберг, который спас наши жизни. Однако он выполнил свою задачу. Оставаться означало рисковать быть вынесенными в море. Настало время отыскать более безопасное убежище на земной тверди.
Запрыгнув в хрупкий качающийся челнок, мы начали отчаянное плавание по нескольким длинным каналам в надежде выйти на открытое водное пространство, ведущее к суше. Неистово работая веслами, плыли зигзагами по разводьям между льдин; видимые айсберги временами надвигались на нас, невидимые угрожали острыми выступами, спрятанными под водой. Иногда мы разгонялись довольно прилично. Неожиданно, к нашему ужасу, скрытый кусок льда с зазубринами пробил дыру в кормовой части днища. В хрупкую лодку хлынула вода. Она залила бы нас за несколько минут. К счастью, я заметил поблизости льдину и, пока нас затапливало, мы совершили фантастический рывок, успев выскочить на нее буквально в последнее мгновение.
Для ремонта лодки пришлось пожертвовать одним башмаком. Залатав порез, лодку спустили на воду и продолжили движение.
Скопление льда отделяло от припая широкое открытое пространство, и поднявшийся береговой бриз создал нам новые проблемы. Мы не могли идти против ветра и волн, поэтому приходилось плыть под углом к берегу и искать защиту у отдельных льдин, плывущих от берега.
Наша маленькая перегруженная лодка прекрасно противостояла волнам, и, повернув назад, мы ничего не приобрели бы и все потеряли. Нас опять обдавало брызгами, и борта лодки снова обледенели. Солнце находилось над проливом Хелл Гейт. По жемчужно-серому морю протянулись длинные синие тени. По этим приметам, не глядя на компас, мы знали, что время около полуночи.
Мы приближались к припаю, и птиц стало больше. Море вздымалось легкой зыбью. Было заметно, что весь припайный лед отходит от берега. Открылся удобный канал, и нам удалось проскользнуть за ледяные поля. С максимально возможной скоростью мы устремились к мысу Вера и, к великой радости, высадились на кромке невысоких скал. Я не могу описать то облегчение, которое испытал, добравшись до земли после стольких перенесенных мучений. Хотя эти голые скалы не предлагали ни пищи, ни укрытия, мы чувствовали себя такими счастливыми, словно узнали об отмене смертного приговора.
В первую очередь мы разыскали расположенные неподалеку лужи с ледяной водой, чтобы утолить жажду. Затем все рассредоточились, внимательно оглядывая поверхность в поисках возможного завтрака. Вскоре мы заметили зайца, прыгавшего через камни. Когда он замер, навострив уши, один из парней выстрелил в него из рогатки. Заяц был мясистый, его быстро разделали. Среди скал нашлось немного мха. Развели костер, положили зайчатину в котелок и голодными глазами следили, как закипает вода. Я был в восторге от этого простого состояния – когда готовится пища и ты предвкушаешь утоление голода. Это был королевский завтрак.
Пока варился заяц, парни вернулись с двумя гагами, пойманными петлями. Теперь наши желудки будут наполнены – нас ждал еще и обед с прохладительными напитками. А затем в нашем распоряжении были надежные скалы для долгого сна.
Жизнь показала нам свою новую сторону. Но в действительности, однако, дальнейшая перспектива спасения от голода была еще более призрачной, чем когда-либо.
При движении вперед мы не потеряли ни минуты и, пытаясь отыграть расстояние, отнятое у нас дрейфом на айсберге, выбрали дорогу вдоль берега. Мы шли по льду, покрытому лужами и талым снегом, таща нарты с лодкой, постоянно готовой к спуску на воду. Частые разводья требовали многочисленных переправ. Однако мы убедились, что большинство их можно преодолевать с нартами, привязанными под лодкой. Это экономило много времени.
Ежедневно мы проходили от 10 до 15 миль, разбивая лагерь с палаткой на берегу или ночуя в лодке на воде, если позволяли обстоятельства. Земля поднималась вертикальными, высотой в две тысячи футов, утесами, на которых не было жизни, кроме малочисленных чаек и кайр. То, что удавалось добыть по дороге, составляло наше скудное пропитание.
В начале августа мы дошли до края припая, примерно в 25 милях восточнее мыса Спарбо[91]. Дальше нависло водяное небо, и к северу море было полностью свободно ото льда. Погода стояла ясная, и наше стремление вырваться из заточения вновь усилилось.
