В конце последнего дня путешествия с нартами мы разбили лагерь на небольшом острове и здесь увидели первые признаки обитания эскимосов. О том, что здесь когда-то было большое поселение, свидетельствовали сохранившиеся круги от чумов, а также множество камней и ловушек для песцов. На суше мы обнаружили много травы и мха, признаки пребывания овцебыков, белых куропаток и зайцев, но не встретили ни одного живого существа. Закончив тщательное обследование, разобрали нарты, чтобы сделать из них пол в лодке. Все вещи были аккуратно упакованы. Завтрак состоял всего из одной чайки, которую мы съели сырой, минуя утомительную процедуру приготовления.
Пакуя вещи на краю льда, мы заметили тюленя
Мясо мы спрятали в тайник. Если крайняя нужда заставит нас возвратиться, то оно обеспечит наше существование в течение нескольких недель. Стояла замечательная ясная ночь со слабым ветерком. Ночное солнце опустилось к самому горизонту, но поблескивание на волнах отраженных лучей вносило радость в нашу мрачную жизнь. На огромных шероховатых скалах мыса, следующего к востоку за мысом Спарбо, сыскалось подходящее место для лагеря. После продолжительного ужина из тюленя, с полными желудками, пригреваемые ласковым солнцем, мы не нуждались в палатке. Мы улеглись под теплой скалой и в каком-то диком наслаждении проспали девять часов.
Поиски дичи в окрестностях не принесли результата, за исключением уток и чаек вдали от берега. Приливы и течения здесь были очень сильными, так что стартовать следовало только в отлив.
Начав движение ближе к вечеру, мы быстро продвинулись за мыс Спарбо по довольно неприятной зыби. Но за мысом далеко тянулась полоса припая. Когда мы переплывали небольшой залив, чтобы подойти к краю льда, позади лодки внезапно вынырнул морж и своим клыком проткнул брезентовый борт. Этук мгновенно прикрыл порез, пока мы изо всех сил гребли к блину льда, находящегося в нескольких ярдах. Лодку со всем грузом быстро вытянули на лед. На дне было уже три дюйма воды. Катастрофу удалось предотвратить. На ремонт пошла часть ботинка.
Пока мы зашивали прореху, сильный отлив понес нас в море. Поднявшийся ветер бил волнами о край льдины. К счастью, ветер погнал лед к берегу. Покрывало от нарт, используемое как парус, также замедляло наш дрейф в открытое море. Благополучно залатав разрез, мы отчалили в сторону припая и, напряженно вглядываясь в набегающие волны, гребли в сильном беспокойстве. С каждым гребком в лодку попадала вода, и ее приходилось постоянно вычерпывать. Целые восемь миль мы непрерывно шли вдоль кромки льда, временами выпрыгивая на лед и волоча лодку за собой. В конце концов пришлось искать убежище на ледяном поле.
При сильном ветре с мокрым снегом лагерь оказался не очень комфортабельным. Когда приливное течение изменилось, поднялся западный ветер, вызвавший сильное волнение моря. Дальнейшее продвижение было невозможно. Я поспал всего несколько минут и проснулся, будто тюлень в предчувствии опасности, как раз вовремя, ибо – о ужас! – я увидел, что расстояние между берегом и морским льдом увеличивается. Нас быстро уносило в море, а на горизонте виднелись лишь отдельные пятна морского льда!
Вокруг было полно рифов, о которые лед быстро ломался, возникали новые разводья. Лодка пробивалась к земле. Когда разводье заканчивалось, мы тащили ее по льду, а затем опять спускали на воду. Перетаскивая лодку и весь груз от одного разводья к другому, мы наконец достигли прибрежных вод и сумели проплыть еще около пяти миль до места, где устроили лагерь у первой речушки, попавшейся на глаза. Здесь на берегу, покрытом гравием, из-за шторма застряли на два дня.
Поблизости было несколько водоемов, а совсем недалеко мы обнаружили массу уток. Нескольких добыли с помощью рогатки. В разгар беды, с хорошим аппетитом, мы ели досыта, готовясь к предстоящим испытаниям.
Берег очистился ото льда, и мы, отважно вступив в борьбу с тревожным волнением моря, пустились в плавание прежде, чем зыбь улеглась. Когда мы вышли из залива Брабугтен, с ледниками, сползающими в море и множеством рифов, волны, бившиеся об отвесные стены льда, представляли собой жуткое зрелище. Прибрежные рифы можно было пройти только по спокойной воде.
