В наступившей неопределенности минуты казались часами. Мало-помалу мы заметили, что другие льдины от нас отходят, а мы остались на синем ледяном кристалле размером в один акр, который раскачивали растущие волны. Наконец, назрела необходимость куда-то переместиться, но куда? Штормовые волны перевернут лодку в одно мгновение. Нужно находиться под защитой плывущих льдин и двигаться в сторону берега с их подветренной стороны.
Уходить с залитой водой льдины было опасно. Но не менее опасно было и задержаться. Хотя ветер дул с запада, мы знали, что нас может нести не на восток, а в какую-то другую сторону. Поэтому наше положение, как и направление дрейфа, оставалось совершенно неясным. Сверяться с показаниями компаса не имело никакого смысла. Наши жизни зависели от удачного расположения надежной льдины. Мы знали, что другие льдины недалеко, поскольку волны имели вид зыби, а не катящихся гребней, но в темноте сквозь снежную кашу, висевшую в воздухе, ничего не просматривалось.
Почти смирившись с мыслью о гибели в штормовой пучине, Вела сказал: «Я чувствую запах земли». Я не стал допытываться, как он мог чувствовать запах земли, когда мой нос был настолько забит мокрым снегом, что я еле дышал. За подтверждением я повернулся к Этуку.
Тот сказал: «Я не чувствую запаха, но чувствую впереди землю».
Мне казалось, что обратные течения относят нас в открытое море, на запад. Я прочистил уши, глаза и нос от снежной массы и вскоре услышал то, что принял за шум волн, набегающих на берег. Через несколько минут выяснилось, что это волны бьются об айсберг. Ледяная гора стояла на мели и была готова развалиться на куски под ударами штормовых волн. Стало прохладнее. Снегопад прекратился, открывшийся горизонт радовал глаз. Эскимосы правы! Прямо впереди была суша, а вдоль берега длинными языками тянулись массы пакового льда. Земля находилась в 10–15 милях к юго-западу. Впервые в жизни мы радовались льдам так, как радовались, распознав землю, поскольку без льда, защищающего нас от ветра и волн, нам никогда не добраться до суши.
Мы не могли придумать ничего другого, кроме как искать убежище среди битого плавучего льда и как можно быстрее продвигаться к берегу. Едва мы ступили на лед и вытянули за собой лодку, как ветер ударил с такой силой, что едва не сбил с ног. Лед сразу тронулся в западном направлении, немного отходя от берега и оставляя за собой открытые разводья. Они, как стало понятно, были для нас единственными безопасными окошками. Вода в них была спокойной, а гряды торосов ослабляли ветер. Кроме того, эти разводья время от времени образовывали проходы, позволяющие продвигаться к суше.
Нарты снова установили под лодкой и привязали. Все вещи прикрепили к деревянному каркасу, чтобы ветер или волны не унесли их. Так мы пересекли несколько небольших ледяных полей, перепрыгивая через разделяющую их воду и перетягивая за собой нарты с лодкой. Гряды торосов были труднопроходимым препятствием. Чтобы перевалить через них, нам приходилось отвязывать нарты от лодки и переносить вещи. На все это уходило много времени. Мною овладело чувство безнадежности. Тем временем ветер сменился на восточный и задул с такой силой, что идти стало невозможно. Мы спрятались за торосом, надеясь, что неистовый шторм вскоре иссякнет, но ни передышек, ни каких-либо признаков его прекращения не было заметно. Лед вокруг нас резко двинулся к западу, понемногу смещаясь в сторону моря.
Теряло смысл рваться к земле, так как разводья стали слишком широкими и были заполнены осколками льдин, в то время как вздымающиеся волны швыряли горы льда и пенящейся воды на край пака, который вздымался и опускался на зыби, постепенно раскалываясь на небольшие фрагменты. Наше поле было прочным. Я знал, что оно продержится дольше остальных, но льдина не была достаточно высокой, чтобы спасти наши ноги от подступающей воды.
Вдали, с подветренной стороны, мы заметили низкий айсберг, медленно нагоняющий нашу льдину. Это было многообещающее зрелище. Только он мог вознести нас на высоту, недоступную для бушующих ледяных волн.
Его насыщенный ультрамариновый цвет обещал достаточно прочный лед, который выдержит натиск шторма. Никогда прежде люди с тонущего корабля не желали так сильно добраться до спасительной скалы, как мы стремились к этой синей ступени льда. На ней было несколько маленьких полочек, по которым мы могли бы подняться. Мы с волнением наблюдали, как гора вращается, раздвигая другие льдины.
Она нацелилась почти прямо на нас и могла, вероятно, расколоть наше ледяное поле. Мы приготовились быстро перепрыгнуть на «палубу» нашего предполагаемого «судна».
