Надвигаясь, айсберг коснулся соседней льдины и оттолкнул нас. Мы быстро перебрались на другой ледяной блин и, к своему ужасу, обнаружили широкую полосу ледяной каши, столь же непроходимую для нас, как и зыбучий песок. Однако за проходящим айсбергом оставалась полоса чистой воды. Спустив лодку с нартами на воду позади айсберга, мы принялись интенсивно грести, достигли его и перепрыгнули на него, обретя защиту. Какое это облегчение – быть вознесенными над дробящимся паком и с безопасной высоты наблюдать за грохочущей стихией!
Айсберг был квадратным с закругленными углами. Его наивысшая точка находилась в футах двадцати над поверхностью воды при средней высоте около 10 футов. Лед был толщиной примерно в 80 футов при ширине около 100. Такие размеры обеспечивали остойчивость, что было очень важно, поскольку, если бы эта штука перевернулась, что часто случается с айсбергами, то нам осталось бы только искать пристанище среди китов.
Это был старый осколок более крупного айсберга, много лет выдерживавшего арктические бури. Об этом свидетельствовали насыщенный синий цвет льда, многочисленные полости и острые пики. Таким образом, мы находились на огромном кристалле, который не должен серьезно пострадать ни от какого шторма. Однако его поверхность, будучи очень красивой из-за бесконечного количества сочетаний разных оттенков синего цвета, не предлагала комфортабельных спальных мест. Здесь было три пика, слишком скользких и крутых, чтобы на них взобраться, с более пологими склонами внизу. В них море выбило щели и окна, ведущие в центральное понижение, заполненное водой. Единственным местом, где мы могли расположиться, был воронкообразный берег этого «озера». Пока что нам приходилось мириться с отвратительной качкой и леденящими штормовыми порывами.
Небольшие льдины вокруг не позволяли волнам добираться до «палубы». Чтобы нас не сбросило со скользкой поверхности, мы прорезали отверстия в стенках пиков и продели в них веревки, за которые держались. Лодку тоже надежно закрепили веревкой, пропущенной через отверстие во льду. Мы перемещались по льдине из стороны в сторону, чтобы успокоить наши сердца и восстановить кровообращение. Хотя температура была около точки замерзания, все окоченели и не представляли себе, как пережить шторм.
Спустя некоторое время ситуация изменилась: теперь мелкий лед, действовавший ранее, как жир на воде, успокаивая волнение, окатывал нас с головы до ног. Сухими оставались только рубашки. Крепко ухватившись за веревки, цепляясь за трещины, мы принимали на себя брызги разбивающихся волн, пока айсберг, вспахивая рассеянный пак, продвигался в сторону моря. Холод проникал сквозь заснеженную меховую одежду и вызывал дрожь, словно при сильном морозе. Так проходили часы в физических и душевных страданиях, пока айсберг двигался в сторону мрачных черных скал Хелл Гейт. Но вот небо на востоке обесцветилось, а на юге поголубело, вместе с тем температура упала, и наша одежда превратилась в броню.
Айсберги. Серия из трех фотографий Ф. Кука.
Мы пока еще были одеты по-зимнему. Куртки с пристегнутыми капюшонами из тюленьих шкур, рубашки из одеял из верблюжьей шерсти, тоже с капюшонами; брюки из медвежьих шкур, носки из заячьего меха, сапоги из тюленьей кожи и рукавицы из нее же, с травяной подкладкой со стороны ладоней. Такое одеяние не было водостойким, но вода по нему успешно стекала и оно не продувалось; однако мороз при мокрой одежде и сильном ветре заставлял зубы стучать, а кожу дрожать.
Оказавшись на айсберге в относительной безопасности, мы проявили больший интерес к своему «судну», плывущему по воле ветра и волн. На его надводную часть действовали ветры, а на подводную – приливы и противотечения, придавая ему сложную траекторию, отличающуюся от движения паковых льдов. Он вспахивал мили морских льдов, круша их и расталкивая в стороны.
После нескольких часов такого плавания, весьма спокойного, поскольку зыбь и волны не причиняли нам хлопот, айсберг неожиданно, без всякой видимой причины, пошел под прямым углом к ветру и, не торопясь, направился из скопления пака в бурлящее море. Такой стремительный переход от комфорта к дикому волнению мрачных вод заставил нас раскрыть рты от удивления. Волны, прихватывая глыбы льда, перекатывались через гребень айсберга и попадали в наше убежище, не оставляя нам ни одного безопасного места. Схватив топоры, мы прорубили во льду множество отверстий, закрепив еще раз страховочные веревки, и переместились с лодкой на подветренную сторону айсберга. Проведенные таким образом часы тревоги и мучений показались нам долгими, как эскимосская зима. Пак, оставшийся позади, вскоре стал лишь жемчужным сиянием на фоне ненастного неба. Мы неслись сквозь кипящую черноту, еще более впечатляющую по контрасту с перламутром и синевой айсберга с его белыми гребнями.
