Возвращение в Михайловское полностью

– Меня б так кто-нибудь отослал! – сказал Алексис с вызовом – он отвоевывал на всякий случай место под солнцем.

– А что ты думаешь! Захочу – и отошлю! – сказала Прасковья Александровна тоном строгой мамаши. – Ты распустился там, в Дерпте!

– Ну, его брата Никиту Муравьева, конечно, уже так не отошлешь! – продолжила Анна Керн. – Помнишь его? (к Анне).

– Этого зазнайку? Кто его не помнит?

– Он теперь в Петербурге, женат… на совершено прелестной женщине – Александрине. По всему видно, у них любовь – какой не бывает!

– Гортензия! – она отвела цветок в сторону. – Учтите, Александр, если вам дарят гортензию – она значит бессердечие. Бойтесь!

– Я и боюсь! – сказал Александр, которого все радовало, что исходило от нее.

– А я не боюсь, я сам бессердечен! – Вульф был не восторге, что она обращается чаще к Александру.

– Вообще, надо знать… – заговорила Керн весело и легко… – Чтоб не ошибиться! Белый цвет – невинность, желтый – тяга к любви… розовый – сама любовь… ярко-красный – это страсть… А синий – преданность. Черный – смерть, увы! – Или угроза кому-то или желание смерти.

– Я не боюсь смерти! – гордо бросил Александр.

– А зря, зря! – сказала она. – Жизнь – тайна, и смерть тайна – и не стоит так просто отказываться от одного во имя другого. Тем более, что этого другого никто из нас не знает!

Цветы – тоже тайна. Если вы просто переведете какую-то фразу на французский или на английский – у нее будет только смысл… Но на языке цветов – будет еще тайна… Представьте, вам говорят… «У меня есть тимьян… я мечтала иметь лишь резеду, но с моей мимозой надо иметь много желтой настурции, чтоб скрыть ноготки и шиповник, которые мучают меня…» – что это значит?

– Ну давай, объясняй, если начала! – сказала Анна Вульф недоброжелательно. Она шла за всеми, уныло перебирая ногами. И не чуя под собой ног, которые некогда целовал Александр (пухлая икра, над самым сапожком: приснилось!).

– Почему ты злишься? Это, правда, интересно! Вот – перевод… И неточный, учти! Потому, что за всем – еще некий тайный шифр…

Это значит… «У меня есть сила (или силы) – то есть, тимьян… я мечтала иметь лишь счастье в любви (это – резеда), но с кокетством моим и очарованием… – только не подумайте, что я о себе, я просто перевожу, как мадам де Сталь или кого-нибудь… – с кокетством и очарованием (мимоза) нужно еще умение хранить тайны» (желтая настурция, как раз – умение хранить тайны!) – чтобы скрыть ревность (ноготки) и (шиповник) – романтические чувства…»

Ну да. Ноготки…то, что так царапает душу – ревность! Интересно, есть ли еще цветок – который означает – безнадежную ревность? – Анна Вульф молчала, она была совсем не в себе, совсем. Не узнавала себя: смешалась, потемнела. Было ощущение, что она ушла под воду и слышит только над собой в отдалении чьи-то счастливые голоса:

– Левкой! – то, чего так жаждем мы все – мы, женщины!

– И чего же жаждут все женщины? – спрашивает там, наверху, каким-то отвратительно сладким голоском – кажется, вовсе поглупевший Пушкин:

– Неподвластная времени красота!

– Фу ты, Господи! – и бульк-бульк! – булькнула. На самое дно…